А у детишек огромный эмоциональный диапазон, да?
Блайт смотрел на нее не отрываясь. Белая кожа, казалось, превратилась в гипсовую маску с двумя темными провалами для глаз, через которые на мир глядел кто-то другой.
– У детей всегда так много эмоций, – тянула Джемма. «Интересно, – думала она, – если он на меня сейчас накинется, то что попытается сделать, вампирских зубов-то у него нет». – Играть с ними – лучший способ ими питаться. Я правильно понимаю?
Блайт молча отвел глаза.
Играя, дети смеются, злятся, обижаются и дерутся.
Те, что постарше, влюбляются, страдают и переживают самый огромный спектр эмоций.
Магия – ключ, который открывает тебе двери. Легко жить, когда природа создала тебя замочной скважиной.
– Ну ты и ублюдок, – с тихим смешком выдала Джемма и перевела взгляд за окно.
Деревья неслись вдоль дороги размытой серо-черной лентой.
Через долгую, тяжелую паузу, заполненную только шорохом дороги под колесами, Блайт проговорил:
– Всем нам нужно как-то выживать, миз Роген.
Джемма ничего не ответила.
В этот раз ее втащило в сон резко, почти насильно: Джемма почувствовала сопротивление, как будто ее потащили за руку в глубь озера, в то время как вода так и норовила вытолкать ее на поверхность.
Легкая тряска машины сменилась знакомой комнатой, стоило ей только на секунду закрыть глаза.
Она стояла над чемоданом. Колесики упирались в белое покрывало. По стеклу стучал дождь.
– Все было не так, – сказала она себе, комкая в руках майку, смотря на его пустое днище. – Все было по-другому.
В тот день вообще не было дождя. Это была жаркая калифорнийская осень. На улице все выжгло, как напалмом, а небо было таким белым, что резало глаза. В тот день она собрала вещи, выкатила чемодан, до того как успел приехать Филу, вызвала такси и уехала. Как и всегда. Она всегда уезжала. Всегда.
Тук, тук, тук.
– Нет, нет! Нет! – Она откинула майку, разворачиваясь. – Да какого черта!
В комнате было пусто. Только мебель: аскетичная кровать в углу, тумба светлого дерева с тремя ящиками, раздвижной шкаф с круглыми металлическими ручками.
Таблица физических формул на стене – еще старая, школьная, подаренная крестной. Какие-то книги выглядывали из-под кровати: дурацкая привычка читать и писать в постели, а после засовывать книжки под кровать…
У Джеммы никогда не было крестной.
Джемма никогда не читала в кровати."
"Она сделала шаг назад, чтобы не потеряться в этих воспоминаниях, и зашлась кашлем в рукав: запах горелого стоял ужасный.
