– Так что это было вполне закономерно. Но если бы я решил, что слабею слишком интенсивно, то подошел бы к твоей палатке и сдержал бы обещание, если ты беспокоишься об этом.
Блайт упрямо нахмурился, но Кэл не хотел, чтобы этот разговор, прошедший так легко, снова уходил в дебри философских рассуждений о добре и зле. Так что он, развернувшись плечом в сторону двери в дом, показал на нее пальцем.
– Я дождусь Сайласа, а ты иди. Иначе придет Джемма и всыпет нам обоим.
При упоминании Джеммы Блайт тут же слегка настороженно подобрался.
Вот же, умеет она дрессировать мужчин!
Тем не менее он протянул:
– Но…
– Я сказал, иди, – надавил Кэл мягко, но ультимативно.
На этот раз Блайт послушался и, подтянув спальный мешок, поднялся на ноги.
– И завязывай с «мистерами», – напоследок посоветовал Кэл, когда Блайт заходил внутрь. – Спокойной ночи!
А оставшись один, вспомнил: «Я ем человеческую еду».
Звучало растерянно и почти по-детски.
Не было у нее ничего в руке. Пальцы охватывали пустоту, и, разжав руку, Джемма уставилась на нее с недоумением.
Она помнила ощущение, помнила мысль – но не видела, чтобы что-то было в ее руке наяву.
Вокруг темнел Фогарти-Мэнор.
Купер, целый и невредимый, стоял прямо перед ней.
А если бы я тебя убила во сне, ты бы умер?
Он не ответил. Изнеможенно упав на софу, он без сил ссутулился и свесил голову вниз. Дыхание у него вырывалось сбитое, плечи вздымались и опадали.
– Я никому никогда не показывал, – пробормотал он через силу. – Это… это просто слишком.
Циничный внутренний голос – тот, который отвечал за черный юмор, за жесткость, за безопасность и умение превращать все в фарс, самый громкий голос внутри Джеммы, – мог бы рассмеяться: «Расскажи мне о том, что такое слишком, малыш».
Она почти слышала его, но он так ничего и не сказал, растворившись в мыслях отголоском самого себя.
Похороны. Больницы. Чертова дверь. Это слишком, каждый свое, они делили с Купером на двоих.
– Брайан знает. Но он никогда не видел. – Купер поднял на нее больной взгляд. Его голос был сиплым, а лицо – серым и таким острым, словно сильно обезвоженным.
– А вы… видели.
Но и ты тоже видел, верно?
– Дверь, в которую оно стучится, – призналась Джемма ему в ответ. – Это никогда не была комната Винсента."
"В его комнате никогда не существовало этой двери. Она пришла вслед за Джеммой из других воспоминаний, тех, которые она, как и Купер, спрятала там, где никто не должен их обнаружить.
Купер кивнул:
– Это ее комната.
Да. Это всегда была ее комната.
