Просто потрясающ…
– Ты все никак не успокоишься?!
– Иногда я думаю: а за что тебе дали четвертый ранг? Может, ты действительно, как говорят, спишь с Ай…
Обычно Джемма бы не позволила этому себя задеть. В ней было достаточно самоиронии, чтобы этот злобный лай в ней захлебнулся. Но «обычно» – это не сейчас.
– Оно и понятно! Наступают холода, – перебила его Джемма, и собственный голос показался ей неприятно высоким. – А все мы знаем, что такое для тебя холод. И тебе все тяжелее, верно?
Она не должна была, но урод сам начал.
И ему не следовало приплетать сюда Айка, мать его, он тоже не должен был!
– Хватит. – Кэл снова поймал Джемму за плечо, но на этот раз попытался развернуть ее к себе. Отвернуть от Доу. – Вам обоим нужно остыть. Ясно?
Джемма запальчиво оттолкнула его руки, и, хотя он снова ее схватил, она все равно посмотрела Доу прямо в глаза, когда почти выкрикнула:
– Чем холоднее – тем больше энергии нужно для жизнедеятельности, не так ли?
Она не хотела этого говорить. Злость, кипевшую в голове, Джемме невероятным усилием удалось схватить прежде, чем она окончательно излилась на язык.
Джемма сцепила зубы, но злость в ярости забурлила: открой, выпусти меня. Я покажу ему. Давай же.
– Вы, оба. – Голос Кэла был таким тяжелым, что придавливал к земле, но от этого злость еще сильнее забилась в хватке. – Прекратите.
Открой, открой, открой.
– Давай, Роген, – сказал Доу. – Договаривай. На что ты там намекаешь.
– Сайл…
Открой дверь, Джемма.
– На то, что старуха кормит нас тут не очень-то хорошо, – сказала она быстрее, чем смогла себя остановить.
– И кто знает, в какой момент станет недостаточно.
Соскочив с языка, злость оставила было после себя звенящую пустоту – вакуум, на мгновение принесший облегчение, – которая затем заполнилась мыслями. Черт, черт. Это твоя вина, Доу! Она ведь просила, просила ее не бесить!
Кэл покачал головой:
– Вы оба уже достаточно наговорили.
– Да уж нет, – растягивая гласные, произнес Доу. – Давайте продолжать. Интересный выходит разговор.
Значит, я только и жду, чтобы кому-нибудь перегрызть глотку, с этим разобрались. Но вот что интересно, Роген. – В его голосе плескалось настоящее злорадство. – Ты ведь настолько поехала на своем Купере, что забыла не только о Суини.
Она даже не стала спрашивать, что он имеет в виду: и так расскажет. Лицо у него было такое, что Джемма знала: за то, что она сказала, он собирался вдавить ей пальцы в любую открытую рану, до которой дотянется.
– Твоя детка, Роген.
