Что еще? – спросила она, когда Доу поджал губы в очевидном неудовольствии. – У тебя возражения?
– У меня куча возражений, – фыркнул Доу. – Даже не знаю, с какого начать.
Ну вот и зачем ты тогда открываешь рот?
– Ну, в таком случае начни с того, что придержи их при себе, – проинструктировала его Джемма. – Кэл, детка, ты нас ведешь. – Она снова повернулась к полосе деревьев впереди. – Этот лес меня выбешивает."
"Они снова двинулись вверх по холму, преодолевая последние футы открытого пространства. Джемма не соврала: этот лес и его фокусы ее злили.
Она предпочитала догонять, бить, стрелять – в этом была простая и эффективная последовательность. Здесь же, в этом лабиринте, который достраивал сам себя, играл с восприятием, проникал в твою голову, – здесь ничего последовательного не было.
Но где-то в сердце этого лабиринта был Купер.
И, когда они входили под раскидистые черные ветви, лес продолжал шуметь: «Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш…»
На самом деле стук вышел почти робкий. В конце концов, его могли тут же завернуть восвояси – мало какой хозяин согласится терпеть навязчивые расспросы от гостей.
Так что он занервничал еще сильнее, когда изнутри раздался голос:
– Заходи, мальчик.
В комнате пахло деревом, пылью и временем. Запахи, которые он ожидал почувствовать – старческий, человеческого пота или старой одежды – не ударили в нос. Норман аккуратно прикрыл за собой дверь.
Длинная и вытянутая, почти идентичная их собственной, комната была заставлена громоздкой мебелью и утопала в сумраке; свет падал из единственного окна на торцевой стене.
Именно под ним и сидела Мойра, тяжело облокотившись локтем на стол. Присмотревшись, он увидел, что у нее в руках курительная трубка.
– Извините, – начал Норман, проходя вглубь комнаты и стараясь не задеть вещи, накрытые узорчатыми салфетками. Со стены на него смотрел портрет, который сбил его с мысли: молодая женщина в национальном ирландском костюме на фоне города, может быть Дублина, века девятнадцатого, сзади была нарисована повозка, а слегка размытые здания были деревянными и двухэтажными.
– Я поставил чайник, – наконец собрался он. – Хотел узнать, не принести ли вам…
– Оставь пустословие для кого-нибудь другого, – резко оборвала его Мойра. – Не держи меня за старую дуру. Ты пришел о чем-то спросить, юноша.
Норман замер. Она, конечно, могла догадаться, что они кормят деревенских байками, но… Сама эта формулировка: «Ты пришел о чем-то спросить». Как она узнала?
Его заминка вызвала у Мойры раздражение.
