Не знаю, услышала ли Ника мои последние адресованные к ней слова; в трубке вновь зазвучал пропущенный через скремблер, насыщенный металлическими интонациями голос:
– Ну что, убедились, что мы держим слово?
– Если с ней что-то случится… Если с ее головы упадет хоть один волос…
– Это зависит от вас! – прервал меня Диспетчер. – От того, как вы сделаете работу!.. Кстати, вам переведен первый транш по фьючерсному контракту!
Я воспринял эту информацию молча, хотя, наверное, должен был что-то сказать типа «вау! как классно, чуваки!».
Если Янус не врет – а он не врет, – на мои счета в кипрском и гибралтарском офшорах переведен аванс за не оказанную еще услугу в форме выплат от неких брокерских фирм. Сумма аванса составляет двести тысяч евро. Если работа будет выполнена в полном объеме и у заказчика не будет претензий, то затем в несколько приемов и на несколько счетов придут остальные средства: еще два раза по столько же.
– Странник, вы меня слышите? Вы меня поняли?
– Слышу.
И я вас понял… Что дальше?"
"– После нашего разговора отправитесь оттуда, где сейчас находитесь, прямиком к себе, в ту квартиру, где вы проживали в Москве. На тот адрес, который вы сами назвали и ключи от которого у вас имеются при себе. А там будете ждать моего звонка с инструкциями.
– Понятно. Я могу ехать на такси?
– Не можете, а должны! Именно на такси. Возьмете на привокзальной площади, и отправляйтесь сразу к себе!
– Я могу взять любое такси? – решил уточнить я.
– Или…
– Любое, которое вам понравится. Мы не собираемся следить за каждым вашим шагом! Ведите себя разумно, Странник, это в ваших же интересах.
«Конечно, вы не будете за мной следить, – подумал я, снимая гарнитуру. – Ясен пень, что не будете висеть у меня на загривке и жужжать мне в ухо. Потому что я сам этого вам не позволю».
Пока я, стоя у оконного проема, спиной к нему, разговаривал с Диспетчером, в зале с огромными расписными потолками появился человек, которого я очень рассчитывал здесь увидеть.
И которого, собственно, я и ожидал, затягивая всеми силами разговор с Диспетчером.
Это был рослый, но худощавый, чуточку нескладный молодой человек лет тридцати, в плащевой куртке с капюшоном, в очках с толстыми линзами. На голове вязаная шапочка, горло замотано шарфом. Одна сумка у него за спиной, вторая, судя по тому, что его чуть перекосило, тяжелая, в правой руке.
