Все врешь мне, врешь! И когда это кончится?! Ты куда?!
– Подышу в тамбуре воздухом… пока ты не успокоишься!
Дверь соседнего купе с лязгом закрылась вслед за вынесшимся оттуда мужиком.
Под бодрый перестук колесных пар поезда, быстро набравшего ход и несущего меня в одном из комфортных купе спального вагона в Москву, к финалу моей истории, а может, и к концу моей жизни, я вернулся мыслями в недалекое прошлое. Отчасти то, о чем я сейчас думал, было навеяно звуками ссоры в соседнем купе.
Мое знакомство с Никой – по паспорту Вероникой Шнайдер – тоже началось со ссоры.
Со ссоры, невольным свидетелем которой я стал на второй день своего пребывания на острове Самуй. Я обедал в одиночестве в местном ресторанчике, расположенном в пляжной зоне Натхона, административного центра острова и одновременно курорта, устроившись на открытой террасе, но под навесом. Отель, в котором я остановился, находится на другой стороне улицы. Народу в типичном для этих мест заведении в тот момент было немного; время послеполуденное, около половины пятого, в эту пору суток отдыхающий народ обычно пропадает на пляже.
Возможно, именно по этой причине я сразу обратил внимание на двух вошедших с улицы молодых людей. Загорелые, красивые, рослые, белозубые… они, казалось, идеально подходили друг для друга. Мужчина выглядел чуть постарше, ему тридцать с хвостиком. И хвостик у него, кстати, присутствовал – волосы сзади забраны и перехвачены резинкой. Девушке лет двадцать шесть, максимум двадцать восемь.
Она в легком синем сарафанчике с подсолнухами; гладкие плечи, на которые ниспадает, достигая лопаток, грива густых, соломенного цвета волос; стройные длинные ноги, открытое приятное лицо с высокими скулами и зелеными глазами; вокруг носа едва заметные на фоне загара веснушки.
Мужик был чем-то раздражен, если не сказать разозлен. Он, усевшись в пластиковое кресло, сделал подошедшему тайцу заказ на английском, после чего стал с кем-то переговариваться по сотовому. При этом на девушку, которая пришла с ним, – ноль внимания.
Ни поухаживать, ни даже взгляда в ее сторону… Он вел себя так, как будто она была для него пустым местом.
Говорил он на языке родных осин, но меня этот факт особенно не удивил, поскольку здесь от трети до четверти туристов – русскоязычные. Равно как не удивило то, что мужик принялся довольно громко материть кого-то, кого он вызвонил из этих дальних мест: «Что ты, бля, гонишь?! Да мне пох… все!.. Не, ну ты ох.
