Огарев стрельнул в меня серым взглядом.
— Скорее всего, нет.
— Значит, мы завтра придем, ага?
— Ага.
— А это нам пакет, — Маришка уже тянула пакет на себя. — Мама говорила, теть Тоня нам что-то передать должна.
Я со вздохом выпустила пакет из рук. Ну вот, и сбежать не получится… Хотя с Огарёва сталось бы увязаться следом. Я вдруг поняла, что упрямства у него, наверное, не меньше, чем у меня. Ну и ладно.
Митька пожал как взрослому Ярославу руку, Маришка, вдруг засмущавшись, измазала ему шоколадными губами щеку, и они вприпрыжку помчались по улице.
А мы остались одни.
— Поговорим? — Ярослав не стал откладывать начало разговора в долгий ящик. Я неопределённо пожала плечами. — В машину сядем?
- Нет, — вот в машину я категорически не собиралась садиться. Мало ли… Вместо этого прошла и села на скамейку у палисадника. Огарёв тут же устроился рядом, но, слава богу, не слишком близко. Его мягкие темно-зеленые кроссовки изрядно запылились, на джинсах появилась пара дырок, которых, я уверена, с утра еще не было.
На футболку он накинул бомбер. В общем, несмотря ни на что — модный шо песец. Особенно на фоне меня в калошах и теткиной кофте. Я поняла, что мне остро не хватает кулька с семечками. Для полноты образа, так сказать. Чтобы смачно сплевывать ему прямо на темно-зеленые замшевые кроссовки.
— Я без тебя не уеду, — проинформировал меня Ярослав.
Я снова пожала плечами. Спина отозвалась легкой болью — с непривычки-то к сельскохозяйственным работам.
— У меня там стройки, люди, все встанет, — вкрадчиво продолжал Огарёв.
— Из-за тебя.
— Даже не думай! — фыркнула я. — Даже не думай перекладывать на меня свои проблемы. Чего ты добиваешься?
— Чтобы ты села со мной в машину и вернулась домой.
— Домой? — как могла ехидно переспросила я.
— Домой.
— Ну, предположим, вернусь. Дальше что?
— А дальше мы идем в ЗАГС и оформляем отношения.
Это хорошо, что кулька с семечками у меня не было. Потому что сейчас я бы этими семечками стопудово подавилась!
— Чего оформим? Отношения?!
— Да, — как ни в чем ни бывало кивнул Огарев.
— У нас ребёнок будет. Ты мамка, я папка. Не считаешь, что у нас для этого должны быть официально зарегистрированы отношения?
Я сидела и молчала. Кажется, позорно открыв рот. О чем ты там в утро Виолеткиной свадьбы сокрушалась, Антонина? Что тебя в жизни ни разу взамуж не звали? Вот, дождалась, слава тебе господи. Позвали. Хорошо ли тебе, Тонечка, так ли ты себе это представляла?
А слов у меня по-прежнему не было.
