— Она дочь Михайлы Потапа, — объяснила мне Оксана, — кто же ее выгонит-то?
— Аааа, тогда ясно, — глубокомысленно ответил я.
Надо будет узнать, что это еще за Михайло Потап.
— Ты сама же видишь по ее лицу, — продолжила Оксана, — что на заводе ей не все гайки в голове закрутили. А так, она добрая и безобидная, хоть и чудная.
— Говорят, — продолжила тему Яна, — что она пару раз «это» делала прямо на занятиях. Во представление, наверное, было!
Она засмеялась.
— Ты это видела? — со злостью спросила Оксана, — тебе только дай позлословить!
Та пропустила гневную реплику мимо ушей и сказала:"
"— Привыкай Красотуля, у нас тут, в «особых классах», все «особые».
Оксана, вон, например, зарезала хахаля своей матушки, когда тот, с ее слов, решил устроить старый-добрый «сунь-вынь» ее младшей сестренке. Сколько раз там ты его ударила ножом? Писали, вроде, 70. А после, ее год держали в психушке…
Оксана ее перебила:
— Слушай, ты! Хочешь о ком-то рассказать, шалава, расскажи о себе! Остались еще в нашей стране мужчины, с которыми ты не переспала?
Ссора набирала обороты.
Яна захихикала.
— Ну да, я люблю мужчин. Люблю деньги. Что в этом плохого…
— Тебе же даже шестнадцати нет! — снова перебила Оксана, — как ты можешь матери в глаза смотреть, когда ведешь такую жизнь? Не стыдно?
— Ты не переживай за мою мать. Это, во-первых, не твое дело, а во-вторых, ей пофигу на меня! И на то, чем и с кем я занимаюсь! Ты о себе подумай лучше! Значит, когда мамкин хахаль устраивал тебе «сунь-вынь», ты вся такая, святая, была не против, а когда с твоей сестренкой захотел, то с ума сошла от ревности, да?
Оксана включила свой ночник.
Ее лицо было бледным и перекошенным от злости. Она вскочила с кровати, схватила со своего письменного стола какой-то карандаш и в два прыжка оказалась у изголовья кровати Яны.
Стыдно сказать, но я просто сидел и с широко раскрытыми глазами смотрел на едва не разыгравшуюся передо мной трагедию, ничего не предприняв.
Оксана схватив одной рукой Яну за горло, замахнулась на ее острым карандашом и прошипела:
— Извинись! Или…
Яна бледная от ужаса, выставила перед собой ладошки и прохрипела:
— Прости меня, пожалуйста…
Злоба в глазах Оксаны потухла и она убрала руку от шеи Яны.
В этот момент в комнату вошла воспитатель и, глядя на этих двоих, спросила:
— Что тут происходит?
Молчание прервал я.
— Оксана хотела узнать и записать рецепт у Яны, — сказал я первую попавшеюся чушь, что пришла мне в голову.
— Что за рецепт? — не поняла воспитатель.
