Оказать помощь роженице мне, естественно, не позволили, но я прекрасно слышал вопли супруга, которые он издавал в тот момент, когда роженица в конвульсиях дергала за веревку, привязанную к мошонке мужчины. Позже мне как хирургу пришлось заняться полученными мужем повреждениями. Это были весьма серьезные разрывы...
Мой дорогой Тинбери!
Нефритовый фаллос ольмеков, который я Вам посылаю с этим письмом, был приобретен мною в Лавенте (Мексика) и предназначается для музея. Насколько мне известно, у Вас крайне мало предметов весьма любопытной культуры древних мексиканских индейцев.
.."
"Девушка прочитала остальные письма хирурга, которые оказались на удивление однообразными. Доктор Хант описывал в них странные и довольно жуткие медицинские обычаи, свидетелем которых он был во время своих путешествий по Центральной Америке и Африке. Эти письма, судя по всему, сопровождали различные экспонаты, отправленные им в музей. Создавалось впечатление, что доктор испытывал нездоровый интерес к сексуальным обычаям туземцев.
Это, по мнению Норы, делало его главным кандидатом в преступники.
Ощутив чье-то присутствие, она резко обернулась. За ее спиной стоял Пендергаст. Агент смотрел на записи с таким мрачным и печальным видом, что по спине девушки поползли мурашки.
– Почему вы всегда следите за мной? – устало спросила она.
– Что-нибудь интересное?
Вопрос был задан явно для проформы. Судя по мрачному виду агента, Нора поняла, что тот уже успел увидеть в ее списке нечто очень важное, нечто ужасное, но не хотел делиться с ней своим открытием.
– Ничего особенного. Вы слышали когда-нибудь о докторе Фердинанде Ханте?
Пендергаст без всякого интереса бросил взгляд на упомянутое Норой имя. Девушку поразило то, что у Пендергаста отсутствовал какой-либо запах. От него не пахло ни табаком, ни лосьоном, ни одеколоном. Абсолютно ничем.
– Хант, – сказал он наконец. – Известная на Восточном побережье семья. Одни из первых спонсоров музея. Я изучил все, кроме ларца из ноги слона.
Не могли бы вы мне помочь?
Она прошла следом за ним к столу, на котором находились предметы из собрания Тинбери Макфаддена – весь запыленный ассортимент. Лицо Пендергаста снова обрело присущее ему непроницаемое выражение. Из темноты, не скрывая своего скептического отношения к происходящему, вынырнул сержант О'Шонесси. Нора недоумевала, какое отношение к Пендергасту имеет этот полицейский.
– Итак, это нижняя часть ноги слона, – произнес О'Шонесси.
