Если Пендергаст и слышал его свист, то виду не подал.
* * *Спустя минуту О'Шонесси скользнул в белый кожаный кокон «роллс-ройса». Когда дверца машины захлопнулась, к нему вернулась благословенная тишина. Сержант так и не смог до конца понять, что такое агент Пендергаст. Не исключено, что, несмотря на весь свой утонченный вкус, парень все же на уровне. Как бы то ни было, решил ирландец, но в обществе агента следует держать глаза открытыми, а ухо востро.
– Через парк к Музею естественной истории, пожалуйста, – сказал Пендергаст водителю.
Как только машина отъехала от тротуара, агент ФБР повернулся к О'Шонесси и спросил: – Как получилось, что ирландец-полицейский стал любителем итальянской оперы?
О'Шонесси от неожиданности вздрогнул. Разве он упоминал об опере?"
"– Вы скверно умеете скрывать свои мысли, сержант. Я обратил внимание на то, что, рассматривая акварели костюмов «Севильского цирюльника», вы машинально выстукивали указательным пальцем правой руки ритмику арии Розины из первого акта.
– За кого вы себя принимаете? – спросил О'Шонесси. – Неужто за самого Шерлока Холмса?
– Не часто встречаются полицейские, которые любят оперу.
– А как вы? Вы-то оперу любите?
– Терпеть не могу. Опера была своего рода телевизором девятнадцатого века: такая же горластая, вульгарная и безвкусная, с сюжетами, рассчитанными на интеллект ребенка. Причем ребенка дебильного.
Впервые за все время знакомства с агентом О'Шонесси позволил себе слегка улыбнуться.
– Пендергаст, на это я могу сказать лишь то, что ваша интеллектуальная мощь не столь велика, как вам представляется.
Боже, какой же вы филистер!
Его улыбка стала шире, когда на физиономии Пендергаста на миг появилась гримаса недовольства. Все-таки он сумел его достать!
Глава 4
Нора провела Пендергаста и унылого полицейского через двери Центрального архива. Она была страшно рада, что сумела добраться до цели, не сбившись с пути. Пендергаст чуть задержался на пороге, глубоко вздохнул и сказал:
– Дух истории. Упивайтесь им, сержант.
Он вытянул руки и пошевелил пальцами, словно разогревая их для встречи со старинными документами.
Рейнхарт Пак, тряся головой, двинулся навстречу Пендергасту. Старик вытер вспотевшую плешь носовым платком и сунул платок в карман плохо повинующимися пальцами. Появление специального агента доставляло ему радость, но в то же время и тревожило.
– Доктор Пендергаст, – сказал старик, – новая встреча с вами доставляет мне огромное удовольствие.
