В ярком свете можно было рассмотреть платье в мельчайших деталях. Длинное, простого покроя. Сшито из грубой шерстяной ткани зеленого цвета. Округлый разрез воротника, узкий лиф и длинная юбка гофре определенно указывали на принадлежность вещи к девятнадцатому веку. Лиф и юбка имели некогда белую, а теперь пожелтевшую подкладку.
Нора провела пальцами вдоль складок и чуть ниже линии талии нащупала хрустящий листок бумаги. «Еще не время, – сказала она себе и села за стол. – Будем действовать последовательно и методично».
Платье было покрыто темными пятнами, определить их характер без химического анализа не представлялось возможным. Некоторые из них могли быть пятнами крови, другие выглядели как следы обычного загрязнения. Там присутствовали жир, уголь и, возможно, воск. Кромка подола была изрядно потрепана и кое-где надорвана. В самой ткани платья имелись разрывы, самые крупные из которых были аккуратно зашиты. Нора взяла лупу и тщательно изучила пятна и разрывы. Ремонт осуществлялся с помощью цветных нитей, среди которых совсем не было зеленых.
Бедная девочка использовала тот материал, который оказывался под рукой.
Ткань не носила следов повреждений, сделанных грызунами или насекомыми, поскольку оставалась плотно замурованной в нише. Нора сменила лупу и, вглядевшись более внимательно, увидела пыль и черные, похожие на частицы угля крупинки. Она взяла пинцет и поместила несколько черных крошек в прозрачный пластмассовый пакет. В складках ткани имелись какие-то еще более мелкие фрагменты, и, чтобы изучить их, ей пришлось прибегнуть к помощи бинокулярного микроскопа.
Как только она отрегулировала фокус, ее взгляду открылись десятки высохших трупиков вшей, вцепившихся в грубые нити ткани. Среди армии дохлых вшей имелись останки нескольких гигантских блох и еще каких-то неизвестных ей мелких насекомых. Это неаппетитное зрелище заставило ее непроизвольно оторваться от микроскопа.
Посмеявшись в душе над своей неожиданной брезгливостью, Нора снова прильнула к окулярам, чтобы продолжить исследование.
Платье являло собой подлинный кладезь чуждых человеку биологических объектов и микроскопических предметов, на полное изучение которых у химика-криминалиста ушло бы несколько недель. «Интересно, какую пользу, учитывая его стоимость, мог бы принести подобный анализ?» – подумала она.
Тишина в офисе вдруг показалась Норе настолько глухой, что по спине поползли мурашки. Она повернулась, и от изумления у нее отвалилась челюсть.
