– Прекрасный кабинет, – произнес капитан вслух.
Брисбейн в ответ на комплимент лишь пожал плечами. Затем он повесил смокинг на спинку стула и уселся за свой роскошный стол.
– У меня мало времени, – воинственно заявил он. – Сейчас одиннадцать вечера. Выкладывайте, что хотите сказать, и после этого прикажите своим людям не появляться на территории музея до тех пор, пока мы не договоримся о дальнейших действиях.
– Конечно, конечно, – поспешно ответил Кастер."
"Он перемещался по кабинету, взвешивая на руке различные безделушки и восхищаясь развешанными на стенах картинами.
Капитан видел, что Брисбейн злится все сильнее и сильнее. Прекрасно. Пусть парень попотеет. Рано или поздно он обязательно что-то скажет.
– Может быть, продолжим наше дело, капитан? – сказал Брисбейн, демонстративно показывая на кресло.
Кастер столь же демонстративно продолжал экскурсию по кабинету. Кроме безделушек, ящика с самоцветами и картин, в кабинете ничего не было. Если, конечно, не считать полок на одной из стен и шкафа.
– Насколько я понимаю, мистер Брисбейн, вы являетесь генеральным юридическим советником музея?
– Именно так.
– Весьма важный пост.
– По правде говоря, да.
Кастер подошел к полкам и внимательно изучил размещенные на одной из них перламутровые ручки.
– Я понимаю, что вы не очень довольны нашим вторжением.
– Это заявление внушает мне оптимизм.
– Вы полагаете, что это место в некотором роде принадлежит вам. В музее вы чувствуете себя как бы защищенным.
– Именно.
Кастер кивнул и приступил к изучению полки со старинными китайскими табакерками, украшенными драгоценными камнями.
Капитан взял одну из них в руки и продолжил:
– И вам, естественно, не нравится банда болтающихся по музею полицейских.
– Честно говоря, совсем не нравится. Я уже несколько раз вам это говорил. Между прочим, капитан, эта табакерка очень дорого стоит.
Кастер вернул табакерку на место и взял какой-то другой предмет.
– Как мне представляется, вся эта история дорого вам обошлась. Вначале обнаружение этих скелетов.
Я говорю о жертвах серийного убийцы девятнадцатого века. Затем письмо, найденное в архиве музея. Крайне неприятные события.
– Подобная антиреклама способна нанести музею существенный вред.
– А потом эта ваша сотрудница... как ее там?
– Нора Келли.
Кастер сразу обратил внимание на то, что это имя было произнесено совсем иным тоном. Голос Брисбейна прозвучал очень неодобрительно. Генеральный советник явно недолюбливал эту женщину.
