Брисбейн кричал, что все равно с ним разделается, и ждать этого придется недолго. Это все, что я помню.
– Когда точно это было?
– Сейчас соображу. – Гиббс помолчал немного и закончил: – Это было... тринадцатого... Нет, двенадцатого. Двенадцатого октября.
Кастер взял блокнот и сделал очередную запись. На сей раз гораздо более длинную. В недрах архива раздался вначале грохот, а затем крик. За криком последовал продолжительный шум неясного происхождения. Кастер почувствовал удовлетворение, и на душе у него потеплело.
После того как парни закончат работу, здесь не останется никаких спрятанных в ногах слона писем. Снова обратив внимание на Гиббса, капитан спросил:
– Другие враги?
– Не было. По правде говоря, во всем музее не было такого милого человека, как мистер Пак. Когда на него накинулся мистер Брисбейн, я был просто потрясен.
«Этот мистер Брисбейн, видимо, не самая популярная личность в музее», – подумал Кастер и, обращаясь к Нойсу, сказал:
– Доставьте ко мне этого самого Брисбейна. Мне хотелось бы с ним потолковать.
Нойс не успел сделать шага, как с шумом распахнулась дверь и в архив буквально ворвался облаченный в смокинг мужчина. Его галстук-бабочка сбился набок, а напомаженные темные волосы упали на искаженное яростью лицо.
– Что, дьявол вас всех побери, здесь происходит?! – заорал мужчина, явно адресуя свой вопрос Кастеру. – Вы не имеете права вторгаться в архив, переворачивать все вверх дном. Покажите мне ордер!
Нойс бросился искать ордер, но Кастер остановил его движением руки.
Капитана самого удивила уверенность, с какой он это сделал. Но еще больше его изумляло то спокойствие, которое он хранил в этот поистине переломный момент своей карьеры.
– Могу ли я осведомиться, кто выступает с подобными заявлениями? – спросил Кастер ледяным тоном.
– Роджер Брисбейн-третий. Первый заместитель директора и главный юридический консультант музея.
– Ах вот как. Значит, вы и есть мистер Брисбейн, – протянул капитан. – Именно с вами я и жаждал побеседовать.
Глава 7
Смитбек окаменел, вперив взгляд в черный, как сам ад, дальний угол комнаты.
– Кто это? – ухитрился прохрипеть он.
Ответа из угла не последовало."
"– Вы, наверное, смотритель? – спросил журналист и, издав натужный смешок, продолжил: – Вы не поверите. Я умудрился запереть себя в этом доме.
Молчание.
А может быть, это всего лишь плод его разыгравшегося воображения? То, что он успел увидеть в этом доме, навсегда отвадит его от всех фильмов ужасов.
