Я репортер, который готовит материал об Энохе Ленге и телах, обнаруженных в тоннеле на Кэтрин-стрит. Мне необходимо побеседовать с ним немедленно. Дело не терпит отлагательства.
– Вам следует договориться о встрече заранее.
– Отлично. Вот и считайте, что я звоню, чтобы предварительно договориться о приеме. Но, скажем... сегодня на десять утра.
– Мистер Фэрхейвен очень занят, – последовал мгновенный ответ.
Смитбек облегченно вздохнул. Значит, он все-таки на месте. Пора усилить нажим. Не исключено, что за девицей на телефоне парня окружает еще с десяток рядов секретарей.
Но ему уже не раз удавалось прорывать и не такую линию обороны.
– Послушайте. Если мистер Фэрхейвен слишком занят, чтобы меня принять, я буду вынужден написать, что он отказался от всякого рода комментариев.
– В настоящее время он очень занят, – повторил тоном робота женский голос.
– Значит, «никаких комментариев»? Вы не представляете, какие чудеса творят с образом человека эти простые слова в глазах публики. Придя в офис в понедельник, мистер Фэрхейвен в первую очередь пожелает узнать, кто не допустил к нему журналиста из «Нью-Йорк таймс».
Понимаете, куда я клоню?
После этого наступило довольно продолжительное молчание. Смитбек набрал полную грудь воздуха. Иногда подобная операция занимала много времени."
"– Представьте, что вы читаете заметку о каком-нибудь скользком парне и видите, что этот парень отказывается от комментариев. Что вы подумаете об этом самом парне? Особенно если он занят строительством и спекуляцией недвижимостью.
«Никаких комментариев»... Из такого прокола я могу очень много выжать.
Снова последовало молчание. Неужели она бросила трубку? Нет. На другом конце провода послышался смешок.
– Отлично, – произнес приятный мужской голос. – Хорошо сработано.
– Кто это? – довольно грубо поинтересовался Смитбек.
– Скользкий спекулянт недвижимостью.
– Кто?! – У Смитбека не было ни малейшего желания терпеть издевательства со стороны какого-то лакея.
– Энтони Фэрхейвен.
– О... – На какое-то мгновение Смитбек утратил дар речи.
Однако, быстро придя в себя, он начал: – Мистер Фэрхейвен, это правда, что...
– Почему бы вам не подняться, чтобы мы могли побеседовать лицом к лицу, как взрослые люди? Пятьдесят девятый этаж.
– Что? – спросил еще не совсем оправившийся от изумления Смитбек.
– Я сказал, поднимайтесь ко мне. Меня очень интересовало, когда наконец объявится амбициозный и жаждущий сделать карьеру репортер, каким вы, судя по всему, являетесь.
