– Я не помню, что видел ваши имена в списке приглашенных. В первую очередь ваше имя, мистер Смитбек. Как вам удалось проскользнуть мимо охраны?
– Сержант О'Шонесси и я находимся здесь по делам службы. Что же касается мистера Смитбека, то он, по моему мнению, только и ждет, чтобы его вывели отсюда за ухо. Представляете, какой материал появится после этого в ночном выпуске «Таймс»?
– Обязательно, – радостно кивнул Смитбек.
Фальшивая улыбка словно замерзла на лице Брисбейна. Он посмотрел на Пендергаста, а затем перевел взгляд на Смитбека.
– Разве ваша мама не учила вас, что икру следует отправлять в рот, а не на манишку? – спросил он и удалился.
– Кретин, – пробормотал журналист.
– Не стоит его недооценивать, – ответил Пендергаст. – За ним стоят «Моген – Фэрхейвен», музей и мэр. И он вовсе не кретин.
– Конечно. Но и я не вошь какая-нибудь, а репортер «Нью-Йорк таймс».
– Не надо заблуждаться. Боюсь, что даже этот высокий пост не всегда способен вас защитить.
– ...а теперь, не теряя времени, пора открыть доступ в последнее творение музея – зал приматов.
..
О'Шонесси увидел, как при помощи ножниц-переростков разрезали красную ленту. В зале раздались жидкие аплодисменты, и публика потянулась к открытым дверям нового зала.
– Пойдем? – глядя на О'Шонесси, спросил Пендергаст.
– Почему бы и нет, – ответил полицейский. Во всяком случае, это было лучше, чем торчать в опостылевшем зале приемов.
– На меня не рассчитывайте, – сказал Смитбек. – Я видел столько подобных выставок, что мне хватит на всю оставшуюся жизнь.
"
"– Уверен, что мы снова встретимся, – бросил Пендергаст, тряся со всей сердечностью руку репортера. – Очень скоро.
О'Шонесси показалось, что перспектива новой встречи не очень воодушевила журналиста.
Вскоре они прошли через двери. Публика разгуливала по просторному помещению, вдоль стен которого находились диорамы. Чучела горилл, шимпанзе, орангутангов и разнообразной обезьяньей мелочи, включая лемуров, были представлены в их естественной среде обитания. Несмотря на сильное внутреннее сопротивление, О'Шонесси пришлось признать, что диорамы сделаны просто изумительно.
Они казались магическими окнами в иные, далекие миры. Как эти уроды смогли добиться такого эффекта? Впрочем, уроды здесь ни при чем. Это сделали научные работники и художники. Типы вроде Брисбейна были сухостоем в этом лесу.
О'Шонесси решил, что обязательно сюда вернется, чтобы разглядеть все внимательно и неторопливо. И вообще стоит почаще заглядывать в музеи.
