Питание и прогулки по расписанию, никаких встреч, никаких телефонов и интернета. Может, одумалась?
– Мне сообщили о покушении на тебя, – спокойно ответила Настя, чуть охрипшим голосом. – Сочувствую и сразу говорю, что была против такого варианта, но маму не переспоришь. И, да, я хорошо подумала обо всём. Но! С тобой ничего не случилось бы если бы ты сразу переписал на мать или на меня пятьдесят процентов своих активов! – вдруг резко выкрикнула она.
И Петрову стало ясно, что дочь так и не подумала серьёзно о своём положении.
– А мать требовала всё, – автоматически уточнил Петров. – Что же вы не договорились?
– Да ты и за пятьдесят уцепился, как клещ! – непримиримо огрызнулась София. – Когда я свой бизнес начала, мне очень нужны были деньги, а ты мне что сказал?! Любишь кататься – люби и саночки возить. Крутись сама. Дал только на первый старт. А я хотела сразу! Зачем мне тратить годы, когда есть возможность развернуться здесь и сейчас?!"
"Дочь трясло от еле сдерживаемой ярости, и Александр ясно видел, что даже если они договорятся, настоящего примирения всё равно не будет.
Анастасия не изменится. Может, притихнет под обстоятельствами, но не смирится ни с ним, ни с его новой семьёй.
– Я бы помог, Настя, – вдохнул Петров. – Но ты помнишь, что тогда заявила: «Или пятьдесят процентов, или я тебя не знаю!» Я почему-то подумал, что на пятидесяти процентах ты не остановишься и решил принять вторую часть твоего предложения.
Петров замолчал, и Настя тоже ничего не сказала. Конечно, она помнила вечные споры с отцом по поводу желаний и возможностей.
Но ей больше нравились установки матери, что, если нет у тебя, то можно взять у других.
– Ты знаешь, что мать обвиняют в организации преступной группы? А это большой срок.
– Да, твой Юдин меня просветил.
– А ты знаешь, что её бизнес арестован, а имущество конфисковано?
– Не знала, – медленно ответила Анастасия. – Получается, у меня в Европе ничего больше нет?
– Да, у тебя есть только то, что записано на тебя и лежит в банках на твоё имя.
– Крохи, – отмахнулась Настя. – Дом в Сербии и счёт в Германии.
Опять замолчали. Петров с сожалением смотрел на дочь. Не получилось у него. Конечно, и сам Петров не белый и пушистый. Бизнес в России вообще по краю ходит: ограничений много, прав мало, налоги бешеные. Приходится нарушать, ловчить, обходить, но, блин, большинство старается не выходить за рамки закона. Иначе смысла нет.
Но дочь уже шагнула на другую дорожку, попробовала вкус «вольной» жизни.
