Не могла она мучиться неведением. Петров теперь занимал огромную часть её жизни. Решительно пройдя до кабинета заведующего, она требовательно постучала в дверь.
– Входите, Мария Витальевна, – раздалось из-за двери.
– Откуда вы знаете? – спросила она, войдя в кабинет.
– Камеры, – кивнул главврач на монитор. – Они у нас выведены на пост и в мой кабинет. Познакомьтесь, – представил он. – Мой немецкий коллега доктор Вольфганг Штерн.
– Приятно, мадам, – пожилой, но крепкий ещё мужчина привстал и кивнул ей."
"– Садитесь, Мария, – обратился к ней главврач.
– Сейчас всё расскажу, а Вольфганг добавит. В общем, всё не так плохо. Я сразу предполагал, а Вольфганг сейчас подтвердил, что у вашего мужа не полноценная кома. Конечно, уже не ступор, но и ещё не вторая степень. Такое пограничное состояние, потому что функции организма сохранились. Он борется, видимо, у него есть сильный стимул к жизни.
«Крепись, Саша!» – мысленно взмолилась Мария и сжала кулаки.
– После вашего «разговора» его состояние улучшилось, и Вольфганг считает, что Александр Михайлович может выйти из комы сам в любой момент, – продолжил заведующий.
«Слава богу!» – опять взмолилась Маша. Она мало что понимала из того, что ей говорил доктор, но чётко уловила: Саше лучше, и он может очнуться в любой момент.
– Можно мне к нему? – умоляюще взглянула она на доктора.
– Да, конечно. Там сестра на посту, если что-то будет надо спросите у неё. Охрана перед дверью по распоряжению господина Юдина, но вас они знают.
– Спасибо, Георгий Исаакович! – Маша метнулась к двери.
– Стойте! – неожиданно произнёс, молчавший до сих пор Вольфганг. – Возьмить его за рук, гладить, говорить о важном для он, для вы. Какие-то слова задеть его. Он проснуться.
– Я поясню, Мария, – вступил главврач. – Ваш муж всё слышит и понимает, только не может ответить. В коме он всего пять дней, это ещё не катастрофа. До этого он был под действием препаратов, но не в коме. Вы дороги ему, и Петров может очнуться для вас.
– Поняла! Спасибо вам, – И Маша почти выскочила из кабинета, торопясь к мужу.
Ей было приятно, что не только она сама называет Александра мужем, но и его окружение считает их мужем и женой, хотя все знают, что они ещё не регистрировались. И эта своеобразная поддержка была очень приятна.
На второй этаж к палате Петрова она взлетела на одних эмоциях. Ей было что сказать Александру для бодрости и хорошо, что в палате в этот момент никого не будет. А камеры они же не слышат, только видят.
