К моему удивлению, Лука позволил Арии сесть рядом с Леоной. Казалось, они хорошо ладили, и даже Фабиано время от времени перекидывался парой слов с сестрой.
Римо закатил глаза, проследив за моим взглядом. Он должен был радоваться, что его безумный план сработает. Перемирие между семьей и Каморрой казалось вполне вероятным.
Когда заиграла музыка и в конце прохода появилась Киара, в толпе воцарилась тишина. Она выбрала элегантное платье с вуалью, закрывавшей плечи. Феликс повел ее ко мне, но Киара не подняла глаз, чтобы встретиться со мной, вместо этого она не сводила их с моей груди.
Когда Феликс передал ее мне, ее рука дрожала в моей. Я прижал большой палец к ее запястью, чувствуя, как под моими пальцами учащенно бьется пульс. Я посмотрел ей в лицо. Выражение ее лица было нейтральным, но в ее глазах было выражение, которое я часто видел в глазах людей, прежде чем начал пытать их.
Учитывая нашу репутацию, ее ужас был понятен, но совершенно необоснован. Она была мне не врагом, а женой. Я не давал ей повода для такой реакции.
Она ни разу не взглянула в мою сторону, когда пастор произнес свою длинную проповедь и наконец объявил нас мужем и женой.
— Можете поцеловать невесту, — сказал пастор.
Я повернулся к Киаре и ее пульс ускорился еще больше. Ее испуганные глаза, наконец, поднялись на меня, и она с трудом сглотнула. Удерживая ее взгляд, я обхватил ее щеку, игнорируя ее дрожь, и прижался губами к ее губам. Они были мягкими и дрожали рядом с моими. Когда я отстранился, она снова сглотнула.
Мы прошли мимо гостей и остановились у стола, уставленного бокалами с шампанским. После того, как мы приняли поздравления от наших гостей, шведский стол, наконец, был открыт. Киара была напряжена во время обеда и почти ничего не ела. Она расслабилась, только когда встала и подошла к Арии и другим сестрам Скудери, чтобы поговорить.
— Взволнован тем, что твоя жена сегодня истечёт кровью? — спросил Римо, как только она отошла подальше, и откинулся на спинку стула. Я был удивлен, что он потрудился подождать, пока она не сможет услышать его слова.
Глаза Леона расширились, и она посмотрела на Фабиано.
— Он имеет в виду традицию кровавых простыней, которую все еще поддерживает семья. Это требует, чтобы жених представил простыни, на которых он и его невеста провели ночь.
Леона поджала губы.
— Ты ведь шутишь, правда?
— И они называют нас варварами, — ухмыльнулся Римо. — Но должен сказать, я завидую твоему шансу пролить сегодня немного крови.
