Г Л А В А 24
• ────── ✾ ────── •
КИАРА
Ничто не приносило мне столько утешения, как исполнение песни Нино, что было иронично, учитывая, что это наполняло меня сокрушительной тоской и грустью одновременно.
Когда мои пальцы добрались до той части, где я осознала свои чувства, мелодия стала низкой и темной, как будто пианино не хотело играть ноты, как будто я не хотела признаваться в своих чувствах самой себе.
Нино вошел и некоторое время молча смотрел на меня. Я не отрывала взгляда от клавиш пианино, играя песню до конца, дрожа, когда низкие ноты исчезли.
— Что это значит? — пробормотал Нино. — С тех пор, как ты начала песню, она развивалась все больше и больше.
Я подняла на него глаза.
— Это история моих чувств к тебе, — призналась я. — Как я поняла, что люблю тебя и что ты никогда не сможешь полюбить меня в ответ.
Как обычно, мое горло сжалось при моем появлении. Выражение лица Нино слегка смягчилось, серые глаза наполнились теплом, и сегодня я не могла этого вынести. Этого симулированного чувства, каким бы хорошим он ни был, никогда не будет достаточно.
В глубине души я знала это.
— Прекрати, — резко прошептала я.
Его глаза сузились, и он придвинулся ближе, его движения были грациозными, как всегда. И даже это меня возмущало. Он мог быть таким красивым, умным и сильным, но он никогда не мог быть тем, к чему я стремилась: эмоциональным. Я посмотрела в его красивое холодное лицо.
— Ты слишком хорош в этом. Слишком хорошо имитируешь привязанность, притворяешься, что любишь меня.
Иногда так хорошо, что я почти верю, что ты действительно можешь любить меня, Нино. — слезы навернулись на моих глазах.
Слабая. Чертов дура. Как еще называл меня Римо? Он был прав во всех отношениях.
Нино оперся на рояль, глядя на меня сверху вниз.
— Может быть, мне не нужно симулировать, — сказал он тем же ровным голосом. — Может быть, я люблю тебя.
Это стало последней каплей. Я не могла больше терпеть. Я вскочила со скамейки, желая, чтобы он понял, как это разрывает меня на части, зная, что я люблю кого-то, кто никогда не мог понять, что значит смотреть на другого и чувствовать, что ты разобьешься, если этого человека отнимут у тебя.
Я схватила его за рубашку, поворачиваясь к своему гневу."
"— Не лги мне. Я говорила тебе не говорить мне этих слов, если ты не имеешь их в виду. Так что просто не надо.
Я отпустила его рубашку, ошеломленная выражением его глаз. Казалось, они сгорали от волнения.
