— Почему это должно меня беспокоить, Киара? Мне нравится целовать тебя. Я когда-нибудь давал тебе повод думать иначе?
— Нет, но ты никогда не целуешь меня днем. Мы целуемся, только когда собираемся заняться сексом.
— Когда ты хочешь, чтобы я тебя целовал?
Я вздохнула.
— Я не хочу, чтобы ты целовал меня, потому что я этого хочу. Я хочу, чтобы ты целовал меня, потому что ты этого хочешь, потому что тебе этого хочется.
Я поняла, как глупо это прозвучало. Нино никогда бы не захотелось меня поцеловать. Каждый акт нежности был для меня.
Нино всмотрелся в мое лицо и притянул меня к себе, потом поцеловал, мягко коснувшись губами, его серые глаза смотрели почти неуверенно.
Я моргнула.
— Зачем ты это сделал?
— Не знаю, — тихо ответил он.
Я опустила голову на его обнаженную грудь, прижалась щекой к его теплой коже, сбитая с толку его действиями и словами.
Г Л А В А 22
• ────── ✾ ────── •
КИАРА
В ту ночь меня разбудили знакомые звуки горя. Я села и нащупала выключатель, моргая от яркого света. Нино резко выпрямился рядом со мной, его рука потянулась к тумбочке и схватила нож.
Его дикие глаза остановились на мне, грудь вздымалась, пальцы сжимали ручку.
— Я позову Римо, — пробормотала я и медленно выскользнула из постели, опасаясь напугать Нино. Его свободная рука обвилась вокруг моего запястья, останавливая меня.
Я ахнула от удивления, мой взгляд изучал его лицо. Дикое отчаяние исчезло с его лица, сменившись смесью замешательства и знакомой пустоты, которую он всегда демонстрировал в прошлом.
— Останься, — тихо сказал он."
"Поколебавшись, я забралась обратно в постель, и Нино притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди. Он положил нож обратно на тумбочку, но напряжение оставалось в его теле. Прослеживая татуировки на его торсе, я пыталась сосчитать шрамы, чтобы отвлечься, но было трудно определить, где заканчивались многие из них и начинались другие.
— Все эти татуировки ... зачем ты их сделал?
Пальцы Нино прошлись по моему позвоночнику и продолжили путь к шее, затем выше, запутавшись в моих волосах.
Его губы коснулись моего лба, и я посмотрела на него. Была ли это притворная привязанность? Притворная нежность?
— Из-за боли и удовольствия, — тихо сказал он. — Я чувствую их, как и все остальные, может быть, даже сильнее.
— Но если ты чувствуешь боль даже сильнее, чем другие, почему ты позволяешь игле прокалывать твою кожу снова и снова в течение многих часов? Почему ты бьешься в клетке? Почему ты ищешь боль?
Его рот скривился.
