Как будто кому-то из нас нравится сосать член старого, волосатого, немытого ублюдка.
— А вот и мудак, отвечающий за свежее мясо, — прошептала Кейджей, и по выражению ее глаз стало ясно: именно из-за него она работала в Сахарнице.
Я обернулась, и в клуб вошел высокий темноволосый мужчина, возможно, на пару лет старше меня. Он был очень красив, и я поняла, почему он стал романтиком Каморры. Его работа заключалась в том, чтобы заставить девушек влюбляться в него, пока они не окажутся настолько глубоко, что сделают для него все, даже продадут свои тела.
Он не излучал пугающую атмосферу, как многие мужчины. Он знал, как это скрыть, что, вероятно, было очень важно, если ты хотел заманить девушку в свою ловушку. Его глаза блуждали по девушкам без намека на вину. Потом они остановились на мне, и на его лице отразилось недоумение. Я его еще не видела или, по крайней мере, не замечала. Что-то в его поведении слегка изменилось, словно он не знал, куда меня деть, но потом он шагнул ко мне, и на его лице промелькнуло узнавание.
Не обращая внимания на девушек, он пожал руку Джерри и повернулся ко мне.
— Я Стефано, — сказал он шелковым голосом. — Приятно познакомиться.
Его очаровательная улыбка поразила меня в полную силу. Римо, весь в крови, прокрался через заднюю дверь и постучал по стойке.
— Четыре скотча, Джерри.
Затем его темные глаза остановились на Стефано. Он покачал головой и прищурился, прежде чем пойти нам навстречу. Я не могла отвести глаз от его забрызганных кровью рук и горла.
Его рубашка была черной, но я была уверена, что она тоже была пропитана кровью.
Он схватил Стефано за плечо.
— Это завоевание ты не переживешь, Стефано. Я бы не хотел потерять своего лучшего романтика, но мне пришлось бы тебя прикончить, и ты бы, блядь, поблагодарил меня за это, потому что Нино, блядь, разорвал бы тебя на кусочки и скормил их тебе.
Стефано, скривив губы, смотря на окровавленную руку Римо на белой рубашке.
— Я знаю, кто она, Капо. Я только представился.
— Мы знаем, как это бывает. Ты очаровываешь их, а затем они падают вниз головой и теряют свои немногие оставшиеся клетки мозга.
Римо одарил собравшихся девушек жестокой улыбкой. Я закатила глаза.
— Во-первых, я не собираюсь в него влюбляться. Я принадлежу Нино. А во-вторых, у меня больше, чем несколько клеток мозга. — я не упоминала, что, что бы ни делал Стефано, он не мог завоевать мое сердце, потому что мое сердце принадлежало Нино.
