Откуда-то взялся мальчик-посыльный, который дотащил объемные пакеты с вещами до «Хаммера».
* * *Музыка гремела, отключая мозг.
Яркие всполохи света чиркали по разгоряченным, опустошенным лицам.
Таня, приподняв подол подвенечного платья, прыгала, извивалась, кривлялась – делала то, чего никогда в жизни не делала, потому что была «хорошей девочкой» и в танцевальных безумствах на пьяную голову никогда не участвовала.
Ей было весело. Искренне, по-настоящему, без натяжки весело. Во всяком случае, Афанасьевой так казалось.
Только этим скаканием, кривлянием и полной отключкой мозгов можно было вытряхнуть из себя боль, страх, отчаяние и полную беззащитность перед всем, что происходило с ней в последнее время и должно было еще произойти.
Рядом, в толпе, танцевала Сычева, для которой такое времяпровождение, очевидно, было привычным. Сычева каждой клеткой своего тела попадала в ритм и настроение музыки, она ничего «не стряхивала» с себя, а самовыражалась, отдаваясь танцу осмысленно и на публику.
Где-то чуть позади маячил темный затылок вешалки. Затылок подпрыгивал, дергался, и иногда были видны оранжевые плечи и пуговицы-бабочки, которые отсвечивали, ловя свет мечущихся по залу цветных прожекторов.
Флек отплясывал в центре круга, образовавшегося в толпе. Ему было жарко, он скинул пиджак, а галстук подарил какому-то пьяному в стельку юнцу. Он не очень заботился об эстетичности своего танца, дрыгал ногами, махал руками, тряс головой. Кажется, он просто бесился, как подросток, впервые оставшийся дома один.
Кто-то вдруг схватил Таню за локоть. Не прекращая безумного танца, она обернулась и увидела беззвучно хохочущего Кузнецова.
– Это не я, Кузнецов! – переорала она музыку и гомон толпы. – Это не я!"
"Таня выскочила в круг, схватила Флека за плечи. Тот послушно ее приобнял и повел в вечной «топталке». Музыка, как по заказу сменилась на медленную.
– Пять баллов по русскому и литературе и я вас не видел! – заорал Кузнецов.
– Четыре! – крикнула Таня. – Четыре балла, или можешь рассказывать, что видел меня на панели пьяной!
Кузнецов заглох, видимо, принял условие.
Таня обернулась и увидела, как из зала, прижав к уху мобильник, выходит Сычева. Еще она заметила, что Татьяну на танец пригласил какой-то длинный-предлинный хмырь. Он старался прижаться к добыче плотнее, но оранжевый батник пятился от него, сохраняя дистанцию.
От Флека пахло весельем, молодостью и хорошим парфюмом. И дистанции до него не было никакой.
