Я попыталась его открыть, но оказалось, что он запаролен. С чего бы Глебу паролить диск?
– Сердце, пронзенное стрелой, – усмехнулась Таня, рассматривая на конверте рисунок. – Может, здесь у него база разбитых им женских сердец?!
– Интересная мысль, – кивнула Сычева. – Я тоже так сначала подумала. Слушайте, а может, Афанасьева украла у нас какая-нибудь отвергнутая им дамочка? Заплатила кому надо, Глебу дали по голове, затащили в машину и доставили ей под теплый бочок. Потому-то и звонков никаких, и требований – никаких! Ведь то, что нужно – Глеба, она уже заполучила! – Эта мысль, по-видимому, так Сычевой понравилась, что она сама себе зааплодировала.
– Девки! Это точно его конкурентка сперла! Обиженная, оскорбленная конкурентка! Осталось ее только вычислить! Нужно как-то вскрыть этот диск! Нужен хакер! Ни у кого нет знакомого хакера? – Она обвела глазами зал, будто собиралась найти хакера прямо здесь и сейчас, среди праздных посетителей боулинг-клуба.
Татьяна залпом допила свое пиво и почувствовала, что голод совсем отступил.
– Слушайте, – сказала она, – а может, его похитила та самая женщина, которой он слал переводы? Наверное, она его шантажировала, а потом решила похитить. Кстати, за этот месяц есть перевод?
– Нет, – покачала головой Таня. – Но это не говорит ни о чем, месяц еще только начался. И потом, девочки – пистолет! Откуда он у него? Зачем? Значит, он чего-то боялся? К чему-то готовился? Знаете, я честно говоря, не думаю, что он приобрел его для того, чтобы защищаться от женщины.
– Ну-у, это смотря какая женщина! – Сычева встала, сходила к стойке и заказала всем еще по кружке пива.
Они сидели молча, пока официант не принес заказ.
– Не знаю, – тихо сказала Татьяна, – но мне все-таки кажется, что дело гораздо серьезней, чем просто обиженная женщина."
"– Когда кажется, вешалка, креститься, молиться и поститься надо. Значит так, девки! Операция номер один. Мы находим эту Людмилу Сергеевну и отпрессовываем ее по полной программе: кто такая, за что деньги стрижет с Афанасьева, на что тратит, и куда исчез Глеб.
Я буду не я, если она у меня не заговорит, как миленькая, – Сычева похлопала себя по оттопыренному карману, где лежал пистолет.
– Танюха, верни оружие, я его спрячу, – попросила Таня. – Нельзя такое в кармане таскать.
– Тань, извини, но ты такая клуша, что пока его спрячешь, оно у тебя десять раз ненароком выстрелит. Пусть уж у меня греется.
– Ты, Танюха, тоже извини, но, боюсь, что ты с твоим темпераментом начнешь по кошкам палить.
