В квартиру ввалились еще три мужика – опергруппа, работавшая на улице. От их присутствия стало тесно, душно и неуютно. Сычева подтянула ноги под табуретку, Таня вжалась спиной в стену.
– Ты хорошо тут устроился, – сказал Карантаеву мужик в кожаном плаще и огляделся, словно в поиске своей порции яичницы. – Никому не знаком этот предмет? – Мужик разжал руку. На ладони у него лежал серебряный крест на оборванной цепочке.
– Это нательный крест Глеба, – в один голос сказали Сычева и Таня. – Он никогда не снимал его.
Где вы его нашли?
Мужики в дверях одновременно хмыкнули, но ничего не ответили.
– Вас, простите, как зовут? – обратился Карантаев к Сычевой.
– Таня.
– А вас? – он посмотрел на Афанасьеву.
– Таня.
– А эту... ту, которая утром уехала?
– Таня, – сказала Сычева.
– Ну бардак! – мотнул стриженой головой лейтенант и чиркнул по Сычевой наглым, сканирующим взглядом.
Сычева проверила молнию под подбородком и спросила дрогнувшим голосом:
– Как вы думаете, он жив?
– Будем работать, – вздохнул лейтенант.
– Хотя и не хочется. Скажите, кто из вас троих жарил яйца? Они сгорели, остыли и пересолены страшно. – Он достал из холодильника пакет молока и надолго присосался к нему.
– Вы хам! – не выдержала Сычева.
Неожиданно лейтенант расхохотался, обнаружив полную пасть белых, крепких зубов. Впереди у него была небольшая щербина, которая могла бы добавлять обаятельности, если бы не тупой выпендреж во всем.
– Хам, – согласился он и облизнулся. – Но при этом страшно вам нравлюсь. – Он рукавом вытер молочные усики.
Парни в дверях снова слаженно хмыкнули, а Сычева так дернула молнию вверх, что металлическим язычком поцарапала подбородок.
* * *Татьяна шла вдоль дороги.
Она шла по ходу движения, и отчаянно махала рукой. Но машины, мчавшиеся в сторону Москвы, и не думали останавливаться. Они с ревом пролетали мимо, равнодушно обдавая Татьяну грязными брызгами.
Моросил дождь – мелкий, гадкий, колючий дождь.
Татьяна развернулась и пошла по шоссе бодрым шагом, больше не делая попыток поймать машину.
Она дойдет до Москвы пешком.
С Глебом случилась беда. Чтобы ему помочь, она готова топать мокрая по дороге даже если впереди тысячи километров. Может, взбалмошная Сычева что-то напутала? Никакой крови нет, просто Глеб потерял телефон?
В любом случае нужно вернуться, чтобы не мучиться потом неизвестностью, чтобы спокойно, осознанно переболеть этой своей первой любовью и выздороветь, оставив душу неозлобленной и открытой для новых чувств.
