Обнаружив, что там какие-то камни – много камней, аж девятнадцать штук, – он решает прикарманить три самых крупных. Он представления не имеет, в какую игру ввязался, просто подозревает, что камни чего-то стоят и считает, что вправе на них поживиться."
"Оговорюсь, что колумбийские изумруды очень ценятся у наших ювелиров из-за необыкновенно крупных размеров и чистоты. И несмотря на то, что ограненные камни стоят гораздо дороже, наши ювелиры мечтают приобрести именно неограненные, так как колумбийская огранка очень грубая и часто только портит камни.
Мастера очень ценят возможность огранить эти изумруды сами.
Но вернусь к Игнатьеву. Чтобы ни в коем случае не светиться самому, Игнатьев просит Афанасьева подыскать для него какого-нибудь «неболтливого» ювелира. Почему именно Афанасьева? Да черт его знает! Может, потому, что другое его задание – с диском, тоже связано с Глебом. А может, потому что Афанасьев – бабник и франт, и Игнатьев думает, что уж у такого-то обязательно есть подобная информация. В общем, Игнатьев как ни в чем ни бывало, передает сверток теперь уже с шестнадцатью камнями Овечкину и в этот же день пристает к Глебу с просьбой найти «неболтливого» ювелира.
Поскольку голова его «забита» камнями, которые он украл, он напрочь забывает про диск, который должен подсунуть Афанасьеву в стол. Кстати, Овечкин специально запаролил диск несложным паролем, чтобы Афанасьев раньше времени не обнаружил, что на этом диске. Овечкин хорошо знает, что Глеб не силен в компьютерах и нелюбопытен. Если ему попадется в собственном столе диск, который он не сможет открыть, он просто сунет его туда, где он лежал и на этом дело закончится.
В общем, поскольку Игнатьев убит, теперь непонятно, почему он диск просто забыл рядом с тарелкой в буфете, а не подсунул потихоньку в стол. Но результат-то был достигнут правильный! Диск оказался в столе Афанасьева, впрочем, как и камни.
События развилась так.
Овечкин передал сверток с камнями Зельманду, так и не обнаружив недостачи трех самых крупных и дорогих изумрудов.
Когда Зельманд сообщил ему о пропаже, с Овечкиным приключилась истерика. Он хоть и не верил, что Игнатьев на такое способен, но вызвал его «на ковер». Игнатьев, поняв, что ввязался в игру, которая ему не по зубам, начинает все отрицать. Говорит, что понятия не имеет, что было в пакете, который он вез из таможни, что «знать ничего не знает, хотя...»
– Что «хотя»? – орет на него Овечкин.
– Прежде чем вам пакет передать, я его на столе оставил на пять минут.
