Сычева в одном из тех, кого волокли, признала Овечкина, в другом – Лескова, а те, кто лежал на полу в неестественных позах здорово смахивали на парней, которые привезли их в этот дом... Инги нигде не было видно. Это смахивало на счастливый конец.
Афанасьева, споткнувшись о чей-то окровавленный труп, закрыла лицо руками и зарыдала. Татьяна зажмурилась и ухватилась за Сычеву, чтобы не сбиться с пути. Сычевой не было дела до ужасов, творящихся в доме; она трусила за лейтенантом, приговаривая:
– Карантаев, прости! Ну прости меня, Карантаев! Ну дура я, дура! Ну вот ни у кого никогда Сычева не просила прощения и никогда не называла сама себя дурой! Ну прости, Карантаев!! Ну Карантаев!
Афанасьев уже давал интервью невесть откуда взявшейся группе телевизионщиков.
Он хмурился в камеру, делал измученное, трагическое лицо, вздыхал, поводил плечами и... радовался, радовался, что так кстати надел новый костюм, рубашку и галстук.
* * *Щелястый «Газик» продувало насквозь.
А еще милицейскую тарантайку сильно трясло, хотя ехала она по асфальту.
Попелыхин, восседавший рядом с водителем, завидев Тань заорал:
– Девчонки! Вы ни фига не знаете азбуку Морзе!! Я вам стучал, стучал, что все нормалек и спецназ уже на подходе, а вы че попало мне отвечали!! Эх вы, москвичи! Темнота!! Вот у нас в Болотном азбуку Морзе в школах преподают! А меня Борисыч пообещал в ментовку пристроить, правда, Борисыч?! – обратился Попелыхин к шоферу. – В ихних школах ментовских общаги дают, стипендию платят, паек выделяют и форму...
– Ну началось! – вздохнула Сычева и приветственно махнула Пашке рукой.
– Ну, здорово, последний девственник города Болотного! Тебе еще не вставили кляп?
Пашка захохотал, закинув голову и показывая крупные неровные зубы.
Они расселись сзади, на пассажирских сиденьях, а рядом с ними пристроился парень в штатском, наверное, оперативник.
Сычева была расстроена. Карантаев так и не сменив гнев на милость, так и не объяснив своего чудесного появления в загородном доме Овечкина, скрылся в машине «Скорой», куда его почти силой затолкали люди в белых халатах.
Он до конца сохранил оскорбленную мину и не сказал ничего человеческого, бросив на ходу только: «На допросах увидимся!»
Эта фраза была обращена ко всем членам компании, а не к Сычевой лично, поэтому Сычева была очень, очень расстроена."
"Простак Карантаев оказался блестящим профессионалом, несмотря на нечищеные ботинки, плохое питание и огромное количество подозрительного конфиската в багажнике личного автомобиля.
