– Глеб мой, ты обещал! – подскочила Инга, но Лесков оттолкнул ее так, что она отлетела и упала на пол.
Парни подхватили Сычеву, Афанасьеву, Татьяну и Глеба под руки, подвели к двери, а потом потащили по длинному неосвещенному коридору.
– Отпустите меня, я ничего не знаю, – бормотал Афанасьев.
– Врагу не сдае-о-отся наш гордый «Варяг»! – фальшиво и громко запела Сычева.
– Всех не перевешаете! – упираясь изо всех сил, выкрикнула зачем-то Таня знаменитые слова русских революционеров.
– А чем вы нас на ужин кормить будете? – со светской любезностью пристала Татьяна к своему конвоиру.
– Учтите, я пью только кофе, пропущенный через желудок мелкого грызуна лювака и ем исключительно консервированные личинки тутового шелкопряда!!
* * *В подвале было сыро и холодно.
Одна радость – под потолком горела тусклая лампочка. Нет, была еще одна радость, – их не развели по разным «камерам», а всех запихнули в одну.
– Остается только надеяться, что они там поубивают друг друга, – вздохнула Сычева. – Правда, нам от этого легче не станет.
– Она провела рукой по бетонной стене, словно пытаясь найти хоть малейшую щель, через которую можно попытаться сбежать. На руке осталась холодная влага.
Пол тоже оказался бетонный, сырой и холодный. – Вляпались мы, девки, по полной программе! – подвела Сычева итог своим изысканиям.
– Зачем ты стала их злить?!! – заорал на нее Глеб. Он сел на пол и схватился за голову. – Зачем ты сказала, что знаешь, кто убил Игнатьева? Зачем?! Теперь нас точно живыми не выпустят!
Не обращая на него внимания, Сычева продолжала обследовать стены, пол и углы «камеры».
– Девочки, как вы думаете, они действительно будут снимать с нас скальпы? – тоном, каким говорят о погоде, спросила Таня и пощупала свои волосы, стянутые на затылке в женственный узел.
– Замолчи!! – застонал Глеб. – Замолчи, я тебя прошу! Ты не знаешь, вы не знаете, что мне пришлось пережить!! – Он вдруг вскочил, подбежал к двери и начал колотить в нее ногами. – Выпустите меня! Выпустите меня!!
Железная дверь ответила ему гулким грохотом.
Его мужская истерика была отвратительна и Тани, не сговариваясь, разом отвернулись от Афанасьева.
– Ну почему, почему они не вкололи нам то лекарство, которое вкололи мне первый раз! – взвыл он. – С ним было не страшно, с ним было весело...
– Тише! – закричала Сычева. – Тихо. Слышите, кто-то в стенку стучит?
Все замерли, стараясь не дышать.
В стенку справа действительно кто-то дробно, тихонько и очень интимно постукивал.
