– Она рыб в аквариуме ловила! – крикнула им вслед заведующая.
– Сейчас мы ее в больничку пристроим, подлечим, и никого она больше не тронет! – задрав голову вверх успокоил заведующую Карантаев.
– Их трое было! – вспомнила вдруг заведующая. – Трое! Они фикус отравленный пытались обменять на безобидный цветочек! Слушайте, а вы, что, наш новый участковый?! Что-то я вас раньше не видела!!
– Бежим!! – шепнула Сычева и дернула Карантаева за наручник.
Они выбежали из детского сада, промчались мимо ворот, мусорных баков и остановились под развесистой акацией, чудом сохранившей до сих пор зеленую листву.
Сычева размахнулась свободной рукой и залепила Карантаеву звонкую пощечину.
– Это тебе за Машку-сумасшедшую, которую весь район знает.
– Эй! Я при исполнении! – напомнил ей Карантаев.
– Плевать. Ты следил за мной?!
– Нет, мимо шел.
– Следил!
– Мимо шел!! Думаю, дай в детский сад зайду, а то с самого детства не был.
– Следил! – Она топнула ногой. – Впрочем, спасибо, что спас. Отцепи меня, – подергала Сычева руку в наручнике.
– Нет, не отцеплю. Сначала обыщу, допрошу и... – он многозначительно заглянул в ее вырез, – и, может даже запру тебя в «трюм» на пару деньков, чтобы чаще видеть.
Он был ниже нее на полголовы, в два раза шире в плечах, но главное – он был очень самонадеян.
«А ведь и правда обыщет, – подумала тоскливо Сычева, глядя на коротко стриженый затылок лейтенанта, – а ведь и допросит, и в „трюм“ запрет!
Она нащупала в кармане камни и крепко сжала один из них.
– Что ты делала в садике?
– Рыбок ловила.
– Зачем твоя подруга лезла в окно?
– Она высоту любит. Ползает иногда по стенам в свое удовольствие.
– Нянька зачем вам цветы за бак таскала?
– Понравились мы ей.
– А пальму вы на фига сюда через весь город перли?
– Садик озеленять.
– Очень убедительно. – Он тяжело вздохнул. – Может быть, все-таки скажешь правду?
– Нет.
– Тогда в отделение. – Он потянул ее за наручник.
«Обыщет! Допросит! Посадит! – снова испугалась Сычева. – Найдет камни и конец Пашке.
И Глебу конец, и мне с Таньками».
Нужно было срочно уводить ситуацию в неформальное русло.
Она еще раз обозрела стриженый крепкий затылок, обняла лейтенанта свободной рукой, притянула к себе, приналегла на него выдающейся грудью и впилась ему в губы нешуточным поцелуем.
Он хрюкнул от неожиданности, а может, от удовольствия, потому что с готовностью ответил на ее поцелуй.
Губы у него были жесткие и почему-то соленые, словно закуска к пиву.
