Ну все… Вот и конец пришел и змейкам, и бабочкам… Еще и Юрка дверь на кухню плотно закрыл, не слышно ничего, одно сплошное бу-бу-бу, бу-бу-бу! А потом…
Потом Леонид Максимович рассмеялся, Марсель это вполне отчетливо услышала. Может, дверь сама чуть приоткрылась от сквозняка, может, Юрка ее сам открыл. И голоса тоже очень четко слышны стали.
– …Иди спать, говорю. Тоже мне, сваха выискалась… Значит, отцовскую судьбу решил устроить, да?
– Пап, а чего такого-то? Все правильно я решил… У меня что, своего голоса в этом вопросе быть не может?
– Голоса, говоришь? Хм.
А может, мы вообще демократию с выборами устроим, а? Соберем голоса всех заинтересованных в судьбе твоего отца. Урну для бюллетеней в доме поставим, комиссию предвыборную создадим – ты да я, да мы с тобой. Смешно, правда? Нет, это ж надо такое придумать! Право голоса у него! Надо же!
– Ну пап?!
– Все, иди спать, я сказал! Полуночник. Уроки-то хоть сделал?
– Сделал, сделал. Мне Марсель помогла. Знаешь, какая она умная? Лучше любой учительницы математику просекает.
– И потому ты решил, что она должна здесь поселиться навсегда и навеки? Для твоего удобства, да? А что она еще должна, огласи весь список, пожалуйста!
– Пап, ну чего ты злишься? Что я такого сказал, не понимаю? Я ж, наоборот, больше о тебе беспокоюсь, чем о себе. Она же не просто так у нас поселится, пап… Она же за тебя замуж выйдет… Между прочим, она…
– Все, иди! Не зли меня, ради бога! Какой же ты олух царя небесного растешь, Юрка, честное слово.
Распоряжаешься судьбами, будто в морской бой играешь. Я думал, ты у меня взрослее. Все, иди, устал я, как собака, не соображаю ничего. Дай поесть спокойно.
– А котлетки, между прочим, тоже Марсель делала. Вкусные котлетки, правда?
– Иди, говорю! Иначе по шее получишь. Дверь за собой закрой. И чтоб по коридору – на цыпочках, понял? Не разбуди… Никого…
Юрка прошлепал к себе в комнату, даже в гостиную не заглянул. И хорошо, что не заглянул. Чего заглядывать-то? О чем говорить? Все и без того ясно.
Уже из этого «не разбуди никого» все ясно. Значит, это она, Марсель, и есть никто. Пустое место, надоедливая гостья на диване в гостиной.
Она хотела было заплакать, но все внутри вдруг восстало против такого решения, и слезы мигом куда-то делись, и змейка убежала из солнечного сплетения. И мысли в голове побежали тоже вполне решительные и «восставшие». Потрогала пылающие щеки, провела пальцем по губам.
