Ты каждую проблему на Ленку Григорьеву сводишь.
– Ну, вообще-то ты права. От тебя скрывать не буду, нравится мне Ленка. Хотя об этом – потом. И вообще, что ты мне зубы заговариваешь?
– Да это ты мне зубы заговариваешь, в краску меня вгоняешь!
– Нет, ты!
– Ладно, Юрка, не будем спорить. Мы ведь решили, что в матери я тебе не гожусь.
– Кто решил? Я, например, ничего такого не решал. А мы давай вот что сделаем, я придумал! Мы никому не станем говорить, что тебе всего восемнадцать. Скажем, что тебе… Тебе…
Юрка старательно поднял глаза к потолку, пошевелил губами, подсчитывая что-то в уме.
Потом глянул на Марсель, спросил задумчиво:
– А во сколько лет можно детей рожать?
– Ну, это у кого как получается. Считается, что не раньше восемнадцати.
– Понятно. Значит, восемнадцать да десять. Ага. Значит, мы всем будем говорить, что тебе уже двадцать восемь. Нормально?
– Да отвяжись. Чего пристал? Вон, опять я покраснела.
– Ничего, ты только красивее становишься, когда краснеешь. Значит, представь, что тебе двадцать восемь.
Хотя не знаю, сомнительно как-то, не поверят же.
Юрка снова уставился на нее оценивающе, слегка нахмурив белесые брови. Потом вздохнул, вяло махнул рукой:
– Ладно, пусть будет двадцать пять. Тоже нормально-приблизительно. Я бы сказал, очень приблизительно. А что делать, на двадцать восемь ты все равно не тянешь…
– Юрка, прекрати. Я ж не Ленка Григорьева, чтобы со мной так фамильярничать. И вообще, давай прекратим этот бессмысленный разговор.
– Ничего себе! Это с какого перепугу он бессмысленный?
– Да с такого! Потому что я сама не знаю, с какого…
– Так и скажи, что сама не знаешь.
А то – бессмысленный! И вообще, я не понял?! Ты замуж за моего папу хочешь или нет? Если честно?
– Если честно, говоришь? Хм… Даже не знаю, как сказать, Юрка…
Марсель неловко улыбнулась и втянула в себя воздух, будто собиралась с духом. Потом проговорила вполне уверенно:
– Хочу, да! Просто в этом признаться трудно, потому что я еще никому и никогда ни в чем таком не признавалась.
Но если и впрямь быть честной… Да, лучше твоего папы для меня никого нет на всем белом свете. Я даже домой от вас уйти не могу, хотя знаю, что давно надо. Не могу себя заставить. Я уйду, а вдруг больше повода не будет, чтобы вернуться? Такие вот дела, Юрка. И сама не думала, что все это вслух произнесу.
– Ну и зря! Надо было сразу сказать! А то сидела, морочила мне голову.
– Это я тебе могу сказать, Юрка. А ему – никогда.
– Почему?
– Боюсь.
