– Мама, есть хочу.
На пороге столовой показывается Лялька. Я выпрямляюсь и медленно, боясь расплескать относительное затишье, возвращаюсь в кухню.
– Подождем бабушку.
– Ой, она с подружками встречается, наверняка поужинает где-то.
Новость неприятно царапает сердце. Свекровь даже не сказала мне, что задержится.
Дочь садится, цепляет вилкой огурец, трогает ножом отбивную и кривится.
– Мам, неужели нельзя мясо пожарить нормально?
Перед глазами все плывет, с силой сжимаю столешницу. «Только бы не упасть!» – мелькает мысль.
– Прости, я плохо…
– Ты же дома сидишь, могла бы для нас постараться.
Лялька бросает на стол салфетку и несется к холодильнику. Выхватывает оттуда йогурт, сердито захлопывает дверку. А я от грубой несправедливости застываю. За что со мной так? Наверняка что-то случилось в школе, обычно дочь не такая резкая.
– Могу сварить сосиски, – предлагаю виновато вслед.
– Обойдусь!
Сжимаю пальцы в кулаки и зажмуриваюсь. Боль опоясывает все тело, ввинчивается в виски, выкручивает мышцы и нервы.
Звонок доносится будто издалека, как из подвала."
"– Ты позвонила Глебу? – кричит Симка.
– Нет… сейчас…
Набираю номер мужа, слушаю длинные гудки, но он не отвечает. Тогда звоню свекрови.
– Алла Борисовна, можете мне помочь?
– Ох, а что случилось? – недовольным тоном спрашивает она и добавляет: – Вечно у тебя все не слава богу.
Желание просить о помощи отпадает сразу, не успев оформиться в слова, но все же выдавливаю из себя.
– У меня болит живот, можете приехать домой?
– Наверняка что-то по-женски.
И зачем тебе я нужна? Ой, погоди!
– Слушаю.
Опускаюсь на стул, колени подгибаются, того и гляди – упаду.
– Там Влад должен приехать, отдай ему свою картину. Ну, ту, где одинокая сосна.
– А заче…
Но в ухе уже пикают гудки. Еще раз набираю мужа, он сбрасывает звонок. Тогда пишу смс:
«Глеб, позвони. Срочно!»
Тишина в ответ не удивляет: в последнее время муж часто не сразу отвечает на мои звонки и письма.
«Может, это связано с появлением этой Риты?» – тут же выползает внутренний голос.
Но телефон в руке оживает. Невольно чувствую вину за дурные мысли.
– Дин, я занят, – резко говорит муж. – Что случилось?
– Глеб, мне что-то плохо. Надо в больницу. Можешь вернуться домой?
Несколько секунд напряженно слушаю тишину, шорохи, кажется, чей-то шепот.
– Насколько плохо? Сама не справишься?
– Не знаю, – боль опять стихает, выпрямляюсь. – Наверное, смогу.
– Понимаешь… – торопится муж. – Толку от меня будет мало, пару часов уйдет на дорогу.
