— Ты, Алексеевна, не стесняйся, и если кто-то обидит — говори. Найдем, накажем. Он не спрячется от нас даже за надгробием.
— Ладно, — не выдержав, хихикаю.
Впервые за эту ночь мне искренне хотелось смеяться, даже мучительная дрожь прошла, и тело потихоньку стало отогреваться.
Глава 19
Моя студия хоть и скромная, но входную дверь владелец установил качественную, с японскими замками. Мне казалось, что за такой дверью меня точно никто и никогда не достанет.
Но все мысли о надежности импортной двери и хитрых японцев лопаются, как мыльный пузырь, когда Расулов меньше чем за минуту отпирает замки с помощью двух железных прутьев.
Он не повредил замки и не думал их ломать, используя грубую силу. Просто пару выверенных движений — и дверь в мое убежище взломана.
— Невероятно! — ахаю. — Как быстро вы открыли дверь…
— Есть такой талант.
Давид прячет инструмент во внутренний карман кожаной куртки.
— Вы сколько времени потратили на меня сегодня. Даже не знаю, как вас благодарить.
— Кружки кофе будет достаточно.
Расулов хочет зайти? Это слишком неожиданно. Но, несмотря на то, что гостей я не ждала, пригласить Давида мне не стыдно, ведь я точно знаю, что в студии пусть и скромная обстановка, но царит полный порядок."
"Склонность к опрятности у меня была всегда, а уж довести ее до идеала мне помогла, справедливости ради замечу, моя почти бывшая свекровь. Она ни дня не работала и полностью посвятила себя семье и быту.
И меня настраивала пойти по такому же пути. Ее сердце, покрытое холестериновыми бляшками, болело за сыночка.
Все переживала, чтобы Тимофей был накормлен, обстиран и жил в чистоте.
— Это меньшее, что я могу для вас сделать. — Отступаю в сторону, приглашая Расулова войти. — Только у меня кофе растворимый.
— Да без разницы, Кать.
Пока Давид моет руки, я кипячу чайник. Из шкафа достаю две самые красивые кружки. Ставлю их на стол. И он все равно кажется мне каким-то пустым. Открываю холодильник в поисках хотя бы конфет, хоть и знаю, что их там нет.
На полке со скучающим видом лежит лишь начатая пачка крекеров, которые успели отсыреть.
Мучного и сладкого мне и на работе хватало, домой я старалась не покупать ничего такого, чтобы вечерами не заедать грусть.
Знала бы, что Давид придет, за тортом бы сходила или пирожными.
Зато в кастрюле у меня есть картофельное пюре, а на блюде из закаленного стекла — курица.
— Может быть, перекусим? — предлагаю Давиду, когда он входит в кухню, снимает куртку и вешает на спинку стула.
