Постепенно мойщики заканчивают работу и тоже разбредаются по домам. Провожаю их, выйдя из комнаты администратора.
В начале одиннадцатого в бокс входит мужчина. Я сразу узнаю брюнета с нахальными замашками и отвратительным юмором — это человек из сотрудников Расулова. В руках он держит увесистую спортивную сумку.
— Привет, подруга! — машет мне другой рукой, расплывается в насмешливой улыбке.
— Я вам не подруга, — вскидываюсь и отвечаю сухо. — Екатерина Алексеевна. Обращайтесь, пожалуйста, ко мне так.
— У-у-у, — хмурится он.
— Ну и краля. Ладно, показывай, что к чему.
Скрещиваю руки на груди, стучу каблуками, шагая по опустевшему боксу.
— Кнопку прошу установить под столом администратора. А датчики охраны на двери в бокс и въезде для автомобилей.
— Понял, — кивает он и не перестает вертеться, будто ища кого-то. — А Захар где? Уехал уже?
— Он в своем кабинете, — осведомляю. — Сказал, что занят бумагами. Но вы не волнуйтесь, я в курсе, что и куда устанавливать.
Брюнет усмехается, не воспринимая меня всерьез, однако не спорит.
— Как скажешь, Алексеевна.
Следующие минут сорок я трачу на этого здоровяка. Контролирую его работу и слушаю бородатые анекдоты про таксиста и шашечки, и много каких еще, которые вызывают у мужчины хохот, а мне ни капельки не смешно. Я просто жду, когда он закончит, чтобы уже пойти домой.
Мужчина достает бумагу и передает мне:
— Этот договор должен прочитать Суворов, — поясняет. — Если все устраивает — пусть подписывает. Еще скажешь, что к нему подъедет Давид Ахматович и…
— Когда подъедет? — перебиваю, услышав имя Давида.
Не знаю, почему вопрос раньше времени слетает с моих губ. Но в этот момент меня словно прошивает каким-то импульсом. Сложно объяснить… будто тысячи маленьких иголочек разом покалывают, а потом становится жарко. И плевать, что в боксе всего восемнадцать градусов.
— Не знаю, — хмурится мужчина. — Сегодня, если успеет… хотя вряд ли. Скорее всего, завтра с утра.
— Я поняла, да. Я все поняла, — тараторю скороговоркой.
— Спасибо вам за работу!
Мужчина забирает сумку и направляется к выходу из бокса, но на полпути задерживается. Понимает лицо и смотрит в угол под потолок, где висит камера.
— Всех благ, Захар! — машет рукой на камеру.
Кривлю уголок губ.
— Вы действительно считаете, что Захар Олегович наблюдает?
— Пророчу, Алексеевна.
— Да ну. Как будто у него других дел нет.
Проводив мужчину, поднимаюсь к Суворову, чтобы отдать бумагу. Устала жутко.
