— Не успела выйти, а уже косячишь, Катя, — падает в свое роскошное директорское кресло. Облокотившись на стол, тяжело дышит. — Так не пойдет. Мне пришлось оплачивать замену свечей в машине клиента. Ищи себе другое место работы.
Отчаяние захлестывает меня. Всхлипнув, подрываюсь со стула, но тут же сажусь обратно.
— Захар Олегович, дайте второй шанс, прошу! Я оправдаю ваше доверие. Я исправлюсь, — от безысходности складываю ладони перед грудью в умоляющем жесте.
Он вальяжно откидывается на спинку кресла и смотрит почему-то мне не в глаза, а немного пониже.
Может быть, на губы или подбородок.
— Поздно, Катя, говорить о доверии, — он скользит взглядом еще ниже, заостряя внимание на моих руках. — Пусть муж терпит твои косяки.
От его слов по коже проносится холодок. Я с грустью смотрю на кольцо, на котором гравировка как символ нашей с Тимофеем бесконечной любви. Проглотив слезы, осторожно снимаю с пальца кольцо.
— Он не муж, а изменник и предатель.
— Бывает, — ухмыляется Захар и смотрит на свою массивную золотую печатку.
— Я ухожу от него, поэтому так хочу остаться работать у вас. Вы щедро платите.
— Ты считаешь меня щедрым мужчиной?"
"Запаздываю с ответом. Что хочет услышать от меня босс? Напрашивается на комплимент или это хитрая проверка? Не знаю, как поступить, поэтому решаю сказать правду:
— Я, когда искала работу на сайте, заметила, что у вас зарплата на порядок выше, чем на автомойках у конкурентов и…
— Конкурентов? — перебивает Суворов и, навалившись на стол, хищно улыбается.
— Запомни, Катя, у меня конкурентов не бывает. Ни в чем.
Я лишь киваю — охотно верю. Мне кажется, перед такими людьми, как Захар Олегович, всегда открыты двери, а если нет, он вышибет их. С ноги.
— И потому я выбрала вашу организацию, — несмело продолжаю. — Я мечтала, что смогу у вас заработать себе на новую жизнь. Денег бы хватило…
Он внимательно слушает и даже слегка кивает.
— Ты можешь получать гораздо больше, Кать, но для этого надо очень хорошо стараться.
Для меня, несколько лет жившей на обеспечении мужа, и прежняя зарплата кажется за гранью реальности, а Суворов обещает больше.
— Серьезно? — удивляюсь и снова подскакиваю со стула. — Если позволите, я готова стараться. Честное слово! Клянусь!
Он сыто ухмыляется и лениво приподнимает ладонь.
— Тише, красивая, не все сразу. Конечно, ты постараешься.
— Значит, вы меня не увольняете?
— Нет, посмотрю еще на тебя. Но больше без косяков.
