— Внимательно слушаю, Эльвира Леопольдовна.
— Я не доверяю обслуживание здешним официантам. Поэтому спускайся в зал. Будешь любезно стоять возле спонсоров с подносом и предлагать им напитки во время показа.
— Я? — тяжело сглатываю. — Где стоять?
— Между десятым и одиннадцатым креслом.
Подсчитав кресла с ужасом понимаю, что Кириянова хочет отправить меня стоять возле Кристины. От одной только мысли, что мне придется улыбаться этой нахалке, внутренности в животе начинают скручиваться.
— Эльвира Леопольдовна, неужели больше некому?
Она приподнимает бровь:
— А у тебя есть возражения? Взгляни, я уже послала девушек помогать гостям, — она взмахивает рукой в сторону зала.
Сказать Кирияновой слово против никто не имеет права. Это известно всем, однако я не могу так унизиться. Сделаю что угодно, только не ухаживать за любовницей мужа.
— Не к этим людям… К ним не пойду.
Эльвиру явно не устраивает такой расклад.
— Откуда в тебе взялось чванство? Прикуси язык и делай, что говорят. Они важные люди.
— Они твари, Эльвира Леопольдовна.
Кириянова смотрит на меня так, что по одному ее взгляду стало понятно — после показа буду писать заявление по собственному желанию. Это в лучшем случае. В худшем — меня выкинут со скандалом.
Но я не могу заставить себя выйти и прислуживать Кристине. Ни за какие деньги. Даже если завтра буду вынуждена побираться. Не ей…
— Ты меня очень огорчила и подвела, Катрин, — начальница разворачивается и шагает прочь.
Расстроенно потоптавшись, кидаюсь за Кирияновой.
— Постойте, я объясню! — догнав женщину, встаю перед ней, преградив дорогу. — Вы же меня знаете, я всегда выполняю работу на совесть, но тот человек в зале — мой бывший муж, а девушка — его любовница. С ней мне изменял Тимофей прямо за стенкой, ей заделал ребенка. Из-за нее выгнал меня из квартиры. Поймите меня, пожалуйста.
— Это не повод не выполнять мои указы, — отвечает она холодно.
Конечно, железная леди. И на что я надеялась?
— Ясно, — вздыхаю, прячу от Кирияновой поледеневшие, дрожащие руки.
Опускаю глаза, скрывая слезы разочарования. — Вы меня уволите.
Но Эльвира не уходит. Прищуривается и очень внимательно окидывает меня взглядом с ног до головы.
— Ты сейчас напоминаешь меня тридцать лет назад. Такая же подбитая лебедь, — ее голос неожиданно смягчается. — Мне тоже изменял муж, лупил, издевался. Знаешь, а у меня ведь сохранилась мечта. Возможно, с твоей помощью я ее наконец исполню.
— Мечту? — осторожно переспрашиваю я."
"— Да.
