Демидов сжимает губы и хмурится так, что морщины на его лбу складываются во фразу: зачем ты выскочила?
— Уйди, — говорит он и, резким движением распахнув дверь, заталкивает девушку обратно.
— Кто это? — ошарашенно спрашивает дед.
— Не ваше дело! — рявкает любимый зять. — Проваливайте отсюда или я вызываю полицию! — И Тимофей скрывается в доме.
Деда зашатало. Он хватается за сердце и медленно шаркает сандалиями к лавке.
Вот оставить бы его здесь, чтобы подумал над своим поведением, но я обещал Кате вернуть папашу. Что я ей скажу, если с ним что-то случится? Ушел за отцом, а пришел со жмуром?
— Понравилась встреча с зятьком? — спрашиваю, подойдя к лавке.
Дед, мельком посмотрев на меня, демонстративно отворачивается. Гордый. — Я вот не пойму, — продолжаю, — ты в дом престарелых так сильно хочешь или одному сгнить в доме за черт знает сколько километров от города? Или чего добиваешься? Неужели за столько лет не понял, что, кроме дочери, ты на хрен никому не сдался?..
Дед уперто молчит. Нахмурил свои седые брови.
— …Кто о тебе позаботится, если не Катя? Вот этот вот дегенерат Тимоша? Да срал он на тебя и на твои чувства. Пока Катя в квартире с ума сходит, ты здесь стелешься перед каким-то уродом. Неужели для тебя чужой человек важнее родной дочери?
Дед игнорирует. Но я не Катя, чтобы вымаливать снисхождения и общения у человека, на которого мне тоже все равно.
Я подхожу вплотную к лавке и беру деда за предплечье.
— Вставай. Я отвезу тебя к Кате.
— Нет, — впервые он что-то пробурчал.
— Будешь сидеть у дома Тимофея? А ты в курсе, из-за чего на самом деле они развелись? Твой ненаглядный зять шпилил девицу, которая сейчас выходила, пока был женат на Кате.
— Что значит шпилил?..
— А ты не понимаешь? Сформулирую по-другому — драл.
Лицо деда становится пунцовым.
— Быть такого не может, — тихо бубнит.
— Еще как! А Катя этого не простила.
— Врешь… Это ты увел ее из семьи…— еще пытается спорить, но уже выглядит раздавлено.
Терпеливо выдыхаю, смотря на деда.
— Ты же в глубине души понимаешь, что я прав.
Поехали. Довольно капризов.
Дед, повинно опустив голову и пропыхтев, тяжело встает с лавки.
Веду его к машине.
Если бы не мои чувства к Кате, давно бы послал его на хрен. Характер, конечно, у Алексея Геннадьевича тяжелый."
"По пути домой дед молчит, уставившись в окно. Лишь когда на горизонте маячит моя высотка, вздыхает так шумно и театрально, что сразу понятно — хочет что-то сказать, но спесь не дает ему заговорить первым.
— Что? — спрашиваю я.
