Наивно надеялась, что все как-нибудь само рассосется. Эх, надо было сразу во всем признаться.
— Давид, проснись, пожалуйста, — осторожно тормошу.
Он приоткрывает один глаз и слегка морщится от солнца.
— Что случилось?
— Мой папа… приехал в город так неожиданно. Он сейчас на вокзале. Он, он… — сбивчиво говорю от волнения.
— Давно пора, — лениво вздыхает Давид.
— Я ему о тебе ничего не рассказывала.
Расулов окончательно просыпается и садится в кровати.
— Значит, познакомимся.
— Я не уверена…
— Что за тон у тебя, Катя? Так говоришь, будто это не отец приехал, а грядет мировая революция.
Ты его боишься, что ли?
Опешив от вопроса, на секунду замираю, прислушиваясь к эмоциям. И правда, я сейчас испытываю страх, будто все еще ребенок, который боится строгого наказания родителя за ложь.
— Отец не знает о разводе. Он думает, что я до сих пор жена Тимофея.
Давид тяжело выдыхает:
— Тогда скажешь сегодня. В чем проблема? И место ему найдем. Пусть остается в гостевой комнате. — А меня гложут нехорошие сомнения.
Сжимаю телефон в руке — он будто раскалился. — Кать, тебя отвезти за отцом?
— Нет-нет, — вздрогнув, мотаю головой. — Я лучше сама.
— Приезжайте. А как его зовут?
— Алексей Геннадьевич.
— Понял.
Я медленно бреду из спальни. Ноги почему-то становятся ватными. Этот нежданный визит доставил много хлопот. Пришлось звонить Кирияновой и слезно отпрашиваться на полдня, чего я делать не хотела. Эльвира Леопольдовна, конечно, отпустила, но была не в восторге. Совсем.
Когда еду на вокзал, на душе кошки скребутся.
Попросив таксиста подождать, чтобы потом отвез нас обратно, я выхожу из машины и суматошно бегу в зал ожидания.
Оглядевшись по сторонам, нахожу отца по яркой клетчатой рубашке. Я с ним долго не виделась, но почему-то желания кинуться в его теплые объятья не возникает, наоборот, я замедляю шаг.
Папа, заметив меня, машет рукой, улыбается.
— Здравствуй, дочка, — говорит, когда я подхожу.
— Привет.
Он раскидывает широко руки, и я все же прижимаюсь к его груди.
На мгновенье все страхи исчезают, ведь рядом со мной родной человек. Мы сейчас на вокзале, но во мне вспыхивает ощущение, будто я дома, где хорошо и уютно.
— Я вам с Тимофеем гостинцев привез, — кивает на большую тряпичную сумку, что стояла в ногах.
— Спасибо…
Слышу имя бывшего мужа, и на меня снова накатывает волнение. Нужно рассказать отцу правду. Но удачное ли место на вокзале? Думаю, нет.
— Поехали домой, пап.
Я беру сумку за ручку, а отец за вторую.
