"
"Давид — занятой человек, но при любом удобном случае проявляет заботу.
— Хорошо…
***
Припарковавшись возле Модного дома, Давид нежно целует меня, но сразу не отпускает.
— Еще месяц-два такого загруженного графика, и я точно не выдержу, — говорит он. — Вломлюсь в вашу модную преисподнюю и украду тебя, отвечаю.
— Спокойствие, только спокойствие, — смеюсь я. — После показа Эльвира Леопольдовна обещала мне отпуск. Целых две недели.
— Тогда потерплю. Ладно, птичка, лети к своей Горгоне Кирияновой. Вечером за тобой заеду.
Настроение у меня приподнятое. Я действительно не иду, а будто лечу. И даже погружаюсь в рабочую суету с вдохновением!
День проходит обычно. Жду не дождусь, когда снова увижусь с Давидом.
Занеся Кирияновой документы, собираюсь выполнить следующую задачу, но меня отвлекает телефонный звонок. Номер не определен. Я отвечаю быстро, потому что это может быть по работе.
— Еще раз, здравствуй, Алексеевна, — по манере общения я сразу догадываюсь, кто звонит.
— Здравствуй, Аслан, — вся обращаюсь в слух.
Не припомню, чтобы раньше мне звонили люди Расулова.
— У меня есть важные новости, которые Давид Ахматович приказал скрыть от тебя, но я не могу. Я расскажу тебе по секрету. Так что об этом звонке Расулов узнать не должен. Поняла?
Меня почему-то с ног до головы обдает каким-то нехорошим жаром, так что жжет в груди. Судя по грубому тону, Аслан со мной церемониться не будет. И это вызывает еще большую тревогу.
— Что случилось?
— Сегодня нам стало известно, что твой Тимофей все-таки написал заявление в полицию на Давида Ахматовича.
А все из-за потасовки у ресторана. Ты в курсе, я знаю. Наш юрист говорит, что на самооборону действия Расулова не тянут, тут даже не притянешь, что Давид якобы защищал тебя. Потому что Тимофей явной агрессии не проявлял, это Давид вспылил. Но мы оба понимаем причину, а вот для суда это будет не аргумент. Юристы твоего бывшего муженька будут настаивать на реальном сроке для Расулова, потому что он якобы опасен для общества…
Я об этом слышу впервые.
Новость настолько шокирует, что я пячусь к стене. Ноги от волнения ослабевают, и я присаживаюсь на корточки прямо посреди коридора.
— Не может быть…
— Еще как может, Алексеевна! Я без понятия, что за гниль вместо мозгов у твоего Тимофея, но ты должна на него повлиять. Больше некому. Пусть он заберет заявление.
— Каким образом, Аслан? — шепчу я.
В глазах помутилось от слез.
— Не мои заботы. Придумай что-нибудь. Он же все-таки твой бывший муж.
