Приятная терпкая жидкость коснулась языка и пролилась дальше, разгоняя по всему телу тёплую волну, и девушка подала следующую ложку.
— Пока ты слаб, я буду рядом. Позже, когда увижу, что силы вернулись, ты сможешь делать всё сам.
— Ты знаешь меня?
Она покачала головой.
— Только, если солдаты услышат, что в моём доме дракон, они придут за тобой. И я не смогу дать такую защиту.
— А что будет с тобой?
Она увела глаза, не желая отвечать, но ответ и без того был ясен.
— Почему ты помогаешь мне?
— Потому что не могу иначе.
Моя магия дана, чтобы приносить пользу. Разве я в силах пройти мимо того, кто болен? А ты был на грани жизни и смерти. Ты помнишь, как тебя зовут?
Он ответил «нет». Но, даже если бы помнил, говорить об этом не следовало. Почему его голова там неимоверно болит? Как он оказался здесь?
— Ролан сказал, что солдаты ушли.
— Солдаты?
Она не побоялась пригреть того, кто сбежал от солдат.
— Больше я ничего не знаю. Память вернётся, — она дала ему ещё несколько ложек, и Авалос устало закрыл глаза.
Хотелось спать. Дрёма навалилась на него, принимая в ласковые объятия. В голове колыхался образ какой-то женщины, но настолько неуловимый, что Зоран никогда бы не мог узнать в ней ту, ради которой перешагнул стену. Он качался на волнах неги, уплывая в мир без боли, а чужие ласковые совершали очередное таинство, намереваясь помочь ему во что бы то ни стало.
Клиомния дождалась, пока незнакомец уснёт, и выбралась из комнаты, подходя к ещё одной кровати, на которой лежал другой мужчина.
— Я сейчас принесу тебе отвар, — пообещала, но сухая рука ухватилась за тонкое запястье, останавливая."
"— Избавься от него, внучка, — просил старик, и его потускневшие от времени глаза смотрели с мольбой.
— Не могу, — ласково улыбнулась она, осторожно отсоединяя его костлявые пальцы.
— Я больше не буду ничего пить, — отвернулся он к стене, — отпусти уже.
— Ты не можешь меня покинуть, — эльфийка села перед ним на колени, чувствуя, как к горлу подступает ком. Сколько раз он просил об одном и том же, но она не была готова разлучиться с единственным, кто был дорог ей в этом мире.
Она воевала со смертью, каждый день забирая у неё положенное.
— Я просто устал. Ты выросла, Клиомния. Ты сильная. И я лишь обуза. Дай мне возможность встретиться с твоей матерью и бабушкой.
Прислонила его ладонь к своим глазам, и горячие слёзы коснулись морщинистой кожи. Она просила, она умоляла его перестать думать о смерти, но и без него понимала, что у всего есть конец.
