— Ладно, — потянулся сменщик, направляя коня на приглянувшуюся поляну. Начинало смеркаться, и следовало устроиться на ночлег. — Разыщи воду, а я пока соберу дрова на костёр.
Руки Зорана были привязаны к седельному рожку, но не простыми верёвками, а путами, поглощающими магию. Рука ныла в таком положении нещадно, и он понял, что сегодня сил на побег не будет. Если бы он только знал, что всему виной ароматный напиток, чем-то напоминающий чай, в котором и содержался эффект усталости, он бы никогда не стал его пить.
Только ему приходилось поддерживать силы тем, что выдавали.
Он схватился за рожок, пытаясь слезть самостоятельно, и упал на больную руку, громко вскрикнув. Гермион смотрел, как пленник катается по земле, шипя от боли, и усмехнулся.
— Первый раз с коня слезаешь что ли? — выдавил из себя шутку, расставляя руки в стороны. И тотчас же по земле побежали ветки, валяющиеся то тут, то там. Оказавшись рядом, складывались в кучу, нагромождаясь друг на друга, пока Гермин делал пасы руками.
Зоран лежал, пока перед глазами от боли мельтешили чёрные пятна.
Солнце садилось за горизонт, и света было и без того мало, но драконы довольно хорошо видят в темноте. Он сел на землю, приходя в себя, и сетуя, что у него нет магия лечения. Но многие эльфы обладали этим даром.
— Ты можешь излечить мою руку? — поинтересовался он у неприятного эльфа, который искал для себя удобное место.
— Могу сломать тебе вторую, — ответил тот, и тут же громко засмеялся над собственной шуткой. Он прошёлся по всем карманам, понимая, что зажечь костёр ему нечем, и уставился на пленника.
— Зажжёшь? — кивнул в сторону хвороста, и Зоран показал связанные руки. — Ладно, развяжу, только сразу говорю, бежать некуда, это моя земля.
Он сделал несколько шагов к Зорану, когда мимо просвистела стрела, втыкаясь остриём в дерево рядом с Зораном. Гермин тут же упал, перекатываясь за камень, и Зоран последовал его примеру.
— Нехорошо поступаешь, Гермин, — прозвучал знакомый голос, и на поляне появился тот самый воин, что пленил Авалоса.
— Я так и знал, что твоя жалкая душонка не выдержит и побежит отдавать императору то, что я добыл честным трудом.
— Бартиоль, дружище, — поднялся из-за камня Гермин, раскидывая руки. — Я-то думал, что разбойники.
— Разбойник тут один, — парировал сменщик, — и он передо мной.
— Я просто хотел отвести пленника сам, чтобы ты не утруждался. Молодая жена, — Гермин несколько раз подкинул брови, намекая на что-то скабрезное, — все понимают.
