— Не смей касаться меня, убийца! — прошипела, намереваясь сбежать, хотя понимала, что так просто её отсюда не выпустят. Но и подчиняться она не была намерена. Выросшая свободной, не познав мужчин, она не имела понятия, кто есть её настоящий отец, но была благодарна Гарольду за всё, что он принёс в её жизнь.
— Поздно, я уже касался тебя, фейри. И даже больше.
— Ты лжёшь! — её щёки вспыхнули, и она прислушивалась к своему телу, пытаясь понять, говорит ли он правду. Этот странный сон, его касания. А вдруг действительно она позволила ему овладеть собой и не предприняла никакой попытки вырваться?
— Что мне дали за дрянь? — спросила с вызовом, и Найл поднялся, усаживаясь на кровати.
Они сидели друг напротив друга, и Лаора невольно скользнула взглядом по его обнажённой груди. Он был красив не только лицом, но и его тело — тело воина, ласкало взгляд. Если не знать, что оно скрывает чёрную душу, то можно потерять голову.
— Это всего лишь травяной чай.
— Что между нами было? — снова потребовала она ответа, готовая в любой момент спрыгнуть с кровати и бросится наутёк.
Лаора определила, где дверь, но, наверное, за ней стояли слуги, готовые поймать её и привести обратно этому ненавистному тирану.
— Незабываемая ночь, — играл её чувствами Найл. — Ты так стонала в моих объятьях, что…"
"Но договорить ему не удалось, потому что водный вихрь внезапно плеснулся в его лицо, создавая воронку, которая перекрыла воздух. Лаора вытянула руки вперёд, намереваясь убить негодяя прямо в его спальне, пока Найл пытался освободиться из водного плена.
Он захлёбывался в вихре, надеясь раздвинуть его границы. Но, понимая, что ему не совладать с незнакомой магией, сделал выпад, не видя противника, но понимая её расположение, и обхватил девчонку ногами. Тут же вода пролилась по его телу, давая возможность вдохнуть, и мокрый от влаги он крепко удерживал ту, что только что его чуть не убила.
— Маленькая дрянь! — смотрел он, оскалив зубы, а по его светлым волосам стекали мелкие капли, падая на лицо и платье Лаоры.
— Если ты не убьёшь меня, я обязательно сделаю это, как только появится возможность! — пообещала она ему, и глаза сверкали ненавистью.
Нависая над ней, он решил, что самое ужасное для этой девчонки — потерять свою честь. Хуже смерти, хуже любого известного ему наказания, потому на лице расползлась хищная улыбка, и губы приблизились к её губам.
— Не смей этого делать, — она дёрнулась, пытаясь освободиться, и заёрзала под ним, но натренированное тело Найла давило крепко.
