Твоя истинная мертва, Я позаботился о том, чтобы не нашли даже ее следов. Скажу тебе по секрету, друг мой, что я отправил за ней своих лучших людей в первый же день, когда улетел Шрайк. Они нашли твою малышку и хотели спасти, но нечаянно она несколько раз напоролась на их кинжалы. Увы, юные особы бывают так неосторожны.
— Ты врешь! Она жива! Я чувствую это!
Я пытаюсь встать, но все, что могу, это лишь тщетно натянуть цепи.
— Ты чувствуешь только тьму и опустошение, Каэн Сандерс, потому что я этого хочу. Ты делаешь то, что я хочу, потому что иначе не может и быть.
Ты думал, что можешь стать наместником императора? Скажи, ведь эта мысль даже тебе теперь кажется абсурдной, верно ведь?
— Каждое твое слово — ложь…
— Говоришь, как тот, кто знает в лжи толк? Признаюсь тебе честно, твой план не лишен некоторой изобретательности. Будь судьба к тебе чуть более благосклонна и не будь рядом меня, у тебя, может быть и вышло что-нибудь. Только ты был таким дураком, Каэн, что сидел и ждал. Я же никогда не вступаю в бой, если не знаю наверняка, что победа будет моей.
В этом смысле, твое поражение — это судьба. Вне зависимости от того, что бы ты предпринял, ты не смог бы одержать победу в этой игре. Потому что ты глупый, слабый и не способен учиться на ошибках. Ты слишком молод, а потому в тебе еще слишком много ненужного глупого благородства. Ты пожертвовал своей свободой ради этой шлюхи, вдовы императора, хотя мог уйти и получить второй шанс. Признаюсь тебе честно, ничего более глупого я в жизни не видел.
— Анна жива, — продолжаю повторять я и дергаться всем телом, натягивая цепи.
— Не трать последние силы на пустые вещи.
Он уходит, оставив меня наедине с моей бессильной яростью.
Оставить мне целое ведро с отравленной водой — это еще один способ унизить меня.
В одном он прав — я не могу самостоятельно распрощаться с жизнью. Я слишком люблю жизнь и сердце мое, несмотря ни на что, в глубине души еще хранит какую-то каплю надежды на спасение. Он может врать насчет Анны, тем более, что я точно знаю, что чувствовал ее, пока меня не лишили силы.
Но не было ли это чувство самообманом?
Даже те крошечные нити силы, которые я чувствовал еще недавно, теперь совсем оставили меня наедине с ворохом моих сожалений, которые теперь никому не нужны и еще меньше нужны мне самому.
Унизительно ощущать себя лишенным свободы, но еще унизительнее не ощущать даже признаков силы внутри, чувствуя себя слабым и беспомощным существом, подобным человеку, что лишен дара от рождения.
