— Разве мы так тебя воспитывали? Боже… Боже, что же ты, дочка…
— Ма! — выкрикиваю и сама заливаюсь слезами.
Всё горит от стыда. Ну почему это происходит именно со мной, именно так? Как глупо всё…
— Тамара Игоревна, пожалуйста, позвольте нам одеться, и мы спокойно поговорим, — с серьёзным видом говорит Глеб.
— О чём мы поговорим? Глеб, мне с тобой говорить не о чем! — с отвращением на лице цедит мама. — Как тебе не стыдно? Это замужняя женщина! Более того, супруга твоего непосредственного начальника! А вы в постели шоркаетесь, как какие-то… Тьфу ты! — махает рукой и уходит в сторону кухни.
— Ян? Ты как? — после того, как мама выходит, спрашивает Глеб. Кладёт мне на плечо руку и немного поглаживает, убирает всклокоченные волосы и целует за ушком.
Дёргаюсь, как ошпаренная, быстро вскакиваю с кровати и начинаю одеваться, попутно кидая ему вещи.
— Собирайся скорее и уходи, — говорю тихо, чтобы мама не услышала."
"— Ты прикалываешься? Мы же не малолетки какие-то! Да, переспали. И что? Мы взрослые люди, это наша жизнь, и она не должна никого касаться! — Глеб расходится и на последней фразе значительно повышает голос.
— Даже блять родителей. Не касается! Сами разберёмся во всём.
— Ты совсем идиот или притворяешься? — шиплю на него. — Свали отсюда, к херам собачьим, я тебе сказала!
— Рот свой закрой, пока я тебе его с мылом не вымыл! — рычит и надвигается на меня.
Подходит, кладёт руки мне на плечи и встряхивает.
— В себя приди! Я никуда не уйду. Уяснила?
Скидываю его руки и несильно отталкиваю от себя.
Разворачиваюсь и направляюсь к маме, но в проходе замираю перед лужей и множеством осколков. Именно так я сейчас себя и ощущаю. Как же символично. Словно отражение моей души, которая в данный момент также изранена осколками и болезненно кровоточит.
— Пиздец, — шёпотом бросает Глеб.
Не оборачиваюсь и никак не комментирую. Собираюсь просто перешагнуть разлившийся компот, но Миронов касается моей руки. Вплетает свои пальцы. Тянет на себя. Прижимает. Вздыхает с досадой.
— Прости, — также шёпотом отдаётся.
— Сядь на кровать, я сам всё уберу, и потом поговорим с твоей мамой.
Отворачиваю голову в сторону. Тяну сквозь ноздри воздух, издавая на выдохе мучительный стон. Практически без сил плетусь к окну, обнимаю себя за плечи и замираю, разглядывая улицу за окном.
Глеб собирает крупные осколки, более мелкие подметает, затем собирает компот тряпкой. На несколько раз промывает пол. Мама в это время никак себя не проявляет, будто её и вовсе нет дома.
