Хочется развернуться и немедленно сбежать, но вместо этого натягиваю улыбку и приветствую:
— Милый, привет. Я думала, ты ещё на работе, — обнимаю супруга и делаю вид, что целую его, практически невесомо мазнув губами по щеке. От такой близости во мне зарождается ураган и откровенно штормит от непринятия этого мужчины. А когда Алексей обнимает меня в ответ, внутри я просто взрываюсь от немого крика и желания схватить недопитую им бутылку, чтобы разбить её о голову НЕлюбимого мужа. Кое-как сдерживаю этот порыв и просто жду, когда он отпустит меня.
— Кхм… — наконец-то Глеб подал признаки жизни. — Алексей Романович, хорошего вечера, если на сегодня нет планов, то я ухожу.
— Покурим и можешь быть свободен, — муж отстраняется от меня и выходит с водителем во двор, чтобы послушать очередной подробный доклад обо мне.
Плевать! У меня есть около тридцати минут свободы. Быстрым шагом поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Распахиваю дверь в спальню. Здесь всё до отвращения напоминает мне о том, что было несколько дней назад.
Смотрю на стены, кровать с деревянными столбиками у изголовья, две тумбочки по бокам от кровати, всё в светлых тонах, но мне кажется, что комната пропитана грязью, запахом мужской похоти, унижением и болью. Невольно ёжусь, потирая запястья, на которых до сих пор видны синяки. Отмираю и быстро направляюсь в ванную комнату. После душа несусь к кровати в надежде лечь спать, избежать общения с Алексеем. Наивно. Не успеваю дойти до постели, как дверь в комнату резко открывается и входит муж.
— Что сказал врач? — грубо спрашивает он. — Проблема в тебе? Предложил лечение или что там требуется? — будто с пренебрежением выплёвывает последние слова.
— Гинеколог провела осмотр, назначила УЗИ и кое-какие анализы. Всё это необходимо для уточнения диагноза, — устало вздыхаю, поднимаю глаза на мужа и продолжаю. — И дальнейшей тактики лечения для планирования беременности.
— То есть опять ничего не известно? — муж накаляется, играет желваками и сжимает до белых костяшек кулаки.
— Яна, а может, всё проще? Может, просто надо трахаться чаще, м? — склоняет голову набок и смотрит абсолютно звериным взглядом.
— Лёша…
— Лучше заткни сейчас свой рот чем-то полезным!
Меня будто снежной лавиной накрывает. Грудь сдавливает до такой степени, что кажется, если тронуть, я рассыплюсь на миллиарды ледяных осколков. Непроизвольно начинается тремор, и моя нижняя губа заходится в подёргивании. Вот-вот и разрыдаюсь.
""Нельзя, Яна!"" — приказываю себе.
