— Глеб, пожалуйста, не молчи…
— Блять, я не знаю, что тебе сказать? Что ты от меня хочешь? — раздражается он. — Яна я думал, что ты не такая дура и всё поняла, но нет же, тебе хватило ума притащиться ко мне домой.
— Ты просто режешь меня без ножа…
— Нет. Это ты сама себя доводишь, не я. Белова, подумай хорошенько и вспомни, давал ли я тебе каких-то обещаний? Не припомню. Ты сама придумала свой “мультик”. Я тут ни при чём.
Вся боль, что я сдерживала эти дни, вырывается наружу. Я больше не могу быть сильной, ни телом, ни душой.
Истерика накрывает с головой. Рыдаю в голос, вою, бросаюсь Глебу в объятия, но он аккуратно высвобождается и отходит на несколько шагов. Его лицо выражает не то отвращение, не то страдание. Понять совершенно невозможно.
— Яна, прекрати, — с холодом в голосе травит меня дальше. — Хватит этой драмы.
Для него это всего лишь драма, а для меня трагедия. В отчаянии делаю свой последний рывок, кидаюсь к нему на шею и набрасываюсь на губы.
Он моментально стискивает зубы, но мне плевать. Трепыхаясь всем телом как бабочка, продолжаю мять его губы. Родные. Мои.
Глеб пытается повернуть в сторону голову, но я обхватываю с двух сторон его лицо и прижимаюсь ещё ближе.
“Пожалуйста. Пусть это ледяная стена рухнет”, — мысленно умоляю, не разрывая контакт наших губ.
А в следующее мгновение, Глеб грубым рывком за плечи отрывает меня от себя, удерживает на расстоянии вытянутых рук и кричит:
— Прекрати! Хватит! Я тебя не люблю! Да, я тебя использовал! Между нами ничего не было, нет и никогда не будет! — втягивает со свистом воздух и на выдохе говорит уже более спокойно.
— Всё? Я на все твои вопросы ответил? Могу теперь идти?
В груди нарастает ком, который тянет меня вниз, а горло сковало болезненным спазмом. Оказывается, всё это время я была как рыбка на крючке. Глеб меня использовал, чтобы достичь своих целей. Какая же я идиотка.
Тело обмякает в его руках. Теперь я понимаю, что это конец.
Опускаю голову вниз и просто рассматриваю свои ноги. Глеб аккуратно меня отпускает, но не двигается. Также стоит, замерев в одной позе.
Молча отворачиваю голову к окну и вновь прикрываю глаза. Нет ни моральных сил, ни желания говорить. Я ничего не хочу.
— Мне было с тобой хорошо. Но большего я не смогу тебе дать. Прости, что разочаровал.
Разочаровал? Как же смешно звучит это слово. Нет, не разочаровал.
Убил.
