Как я не услышала, что он зашёл? Вздрагиваю и быстро толкаю всё в сумку. Подскакиваю и поворачиваюсь к мужу.
— Привет! Ты уже вернулся? — по телу бежит электрический разряд. — Не слышала, как ты вошёл.
Алексей внимательно смотрит на меня, переводит взгляд на кровать, сумку. Сводит к переносице брови и медленно подходит ко мне. Немного сдвигаюсь, загораживая собой сумку, но муж с лёгкостью перегибается, подхватывает указательным пальцем ручку сумочки. Отступает на пару шагов назад и переворачивает её вверх дном.
Всё содержимое начинает с шумом падать на пол: расчёска, зеркальце, тампон, кошелёк, салфетки, блеск для губ, паспорт и, конечно же, инструкция от КОК, коробочка и блистер.
Лёша стоит прямо, лишь взгляд направлен вниз. Уголок его губы дёрнулся, словно от спазма. Он присаживается на корточки и медленно берёт в руки блистер, в котором отсутствует добрая половина таблеток. Вертит его в руках, закусывает нижнюю губу и бледнеет.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — бросает его обратно на пол и смотрит мне прямо в глаза.
Это конец. Нет смысла объясняться. Всё, что я сейчас скажу, будет иметь совершенно обратный эффект. Точка невозврата только что наступила.
— И как давно ты этим увлекаешься? — указывает пальцем в пол. — Ну же, милая, не молчи, что ты притихла? — притворно-ласковый тон заставляет встать дыбом каждый волосок на моём теле, наэлектризоваться.
Ждёт ответа, но его всё так же нет. Тогда Алексей шагает мне навстречу, наступая на содержимое из сумки. Вот зеркало, с треском разбивается на осколки, а вот под ногой сминается коробочка от КОК.
Белов выкидывает вперёд руку, хватает меня за волосы и наматывает на свой кулак. Дёргает на себя. Глухо вскрикиваю, не могу удержаться на ногах и падаю.
— Ах, ты, сука такая! Это что же, ты столько времени из меня идиота делала? — шипит и вцепляется второй рукой в лицо. — Значит, я всё это время переживал, искал для тебя самых лучших врачей и всё ради чего? Ради того, чтобы моя жена посмеивалась надо мной. Заебись придумано! Просто чудо, а не жена у меня!
Швыряет меня на пол, и первый его удар происходит со словами:
— Я тебя так уработаю, что ты вообще никогда детей родить не сможешь тварина!
Спазм сковывает дыхательную систему, и я, как рыба, пытаюсь хватать ртом хотя бы крохи воздуха.
"
"От всех истязаний, из меня ни разу не вырвался крик, я просто глухо стонала и пыталась сжаться в клубок.
— Прекрати… — первое слово, что удаётся выдавить из себя, когда сил уже не остаётся.
