При этом для Валентины просто создали рабочее место, которого до этого не существовало, а для того, чтобы благоустроить Любу, пришлось рассчитать старую домработницу, проработавшую у Липатова не один десяток лет. Конечно, Люба — это и есть Мальвина. И когда она меняла имя, то взяла себе то, которое подходило их семье гораздо больше. Черт, до чего ж ты все-таки умная.
— Погоди, Никита, я же не говорила, что Люба — это Мальвина, — запротестовала Полина. — Я в этом вовсе не уверена.
Я просто считаю абсолютно логичным, что третью дочь Липатовых должны были звать Любой. Но ее назвали иначе. Вот и все.
— Нет, ты у меня самая умная женщина во Вселенной. — Чарушин посадил Егорку на пол, подхватил Полину на руки и закружил ее по комнате. — Пони, если бы ты только знала, как я тебя люблю.
И все-таки, захлопнув дверцу такси, увозящего его семью домой, Никита почувствовал, что у него словно камень с души упал. Когда ведешь расследование, пусть даже и частное, за спиной не должно быть никого.
Это правило сыщика он помнил с юности, да в этот раз отчего-то позабыл. Воздух в Знаменском казался наэлектризованным и отчетливо пах опасностью и несчастьем, а еще почему-то напоминал смесь запахов дорогого одеколона и сдобной домашней выпечки.
Возвращаясь в дом, Никита успел ответить на телефонный звонок. Ребята из его отдела сообщили, что проведенное вскрытие подтвердило: Виктор Липатов был убит. В его организме нашли следы миорелаксанта — вещества, вызывающего остановку дыхания.
— Повезло тебе в отпуске, Чарушин, — мрачно сказал Никите начальник его отдела Иван Бунин. — Вечно во что-нибудь вляпаешься. Жди. Бригада к вам выедет, поможешь там разобраться, что к чему. Есть там кто подозрительный?
— Да тут все подозрительные, — в сердцах сказал Никита. — Вот просто шкурой чувствую, что каждый что-то скрывает.
Всю семью он нашел в библиотеке, что было само по себе удивительным.
Липатовы не относились к людям, которые жить не могли друг без друга, и обычно предпочитали проводить время порознь. И вот на тебе, волей случая собрались в одной комнате. Даже Вера Георгиевна, бледная, с красными глазами и дрожащими руками, но все-таки была здесь. Даже Марина Липатова, сидящая на максимальном расстоянии от свекрови и всем своим видом выражавшая недовольство. Даже вечно источающий обиду и протест Гоша.
