Она раскрыла книгу на том развороте, в котором лежала записка, и принялась читать. Ничего особенного — размышления Беатрисы о том, как печально сложилась жизнь ее любимого брата Уолтера. «Право же, в жестокости судьбы есть некоторая утонченность», — думала Беатриса, и в этом Нина, пожалуй, была с ней согласна. Ну и что?
От этих дум у нее заболела голова. Нина влезла в постель, аккуратно пристроила несчастную свою голову на подушку и открыла книгу с самого начала. Уж если ей выпала такая возможность и пара часов свободного времени, грех ими не воспользоваться и не перечитать любимое когда-то произведение.
Когда она ровно в полдень зашла в кабинет, чтобы присутствовать при встрече наследников и оглашении завещания, роман был уже проглочен, освежен в памяти, а слезы, традиционно набегающие на глаза в его конце, вытерты, лицо умыто и тщательно подкрашено."
"Родственники Липатова уже расселись вдоль стен на мягких диванах и за большой переговорный стол. Во главе стола стояли два стула. Один занимал Рафик Аббасов, на второй он жестом пригласил Нину.
Она подошла, достала документы из кожаной папки, разложила их на столе, села — строгий черный костюм и белая блузка подчеркивали официальность ситуации. Кто-то, кажется Артем Воронин, длинно присвистнул. Нина улыбнулась краешком губ.
Она умела соблюдать дистанцию и держать людей на расстоянии, а одежда помогала в этом, как ничто другое. В первый день она появилась в мягких шерстяных брюках и свободном сером свитере — ничего строгого, но сближению не способствует.
На похороны и поминки вчера выбрала строгое черное платье, приличествующее случаю. А сегодня выбрала наряд, подчеркивающий, что она здесь при исполнении служебных обязанностей, строгий юрист, чтущий законные права своего нанимателя, пусть даже и мертвого.
Внезапно она вспомнила, как вчера барахталась в снегу в лыжном костюме, и чуть не засмеялась. Эта авантюра напрочь выкидывала ее из тщательно проработанного образа, хорошо, что, кроме Никиты и Полины, ее никто не видел, а они не родственники Липатова, им на ее образ плевать.
Никита, впрочем, тоже был здесь, сидел за столом по левую руку от Таты. По правую ее руку сидел Артем, и Нина отчего-то удивилась, что не мать.
Нина повертела головой, чтобы найти Ольгу Павловну, та расположилась в уголке дивана и выглядела взволнованной. На ее мертвенно-бледном лице горели температурным румянцем пятна на щеках. Лихорадочно блестели глаза, вздымалась грудь под черным кружевом блузки.
