Впрочем, она никогда не видела тигра, если только в зоопарке. — Тут еще одна лыжня. Слабенькая, еле заметная. По ней шли совсем недавно, но только один раз.
— Почему?
— Потому что, если бы давно, ее занесло бы снегом, а если бы ходили регулярно, то она была бы плотной и разъезженной. Смотрите. — Он немного прошел вперед, ноги без лыж проваливались в снег. — Вот тут лыжни сошлись. Кто-то выехал из леса на лыжах и подъехал почти вплотную к трассе, по которой каждый день ходил Липатов. Думаю, что здесь он остановился.
Он аккуратно обследовал кусты и сугробы вокруг, но ничего не нашел.
— Постойте, я проеду по этой лыжне, — повелительно сказал он. — Дальше не ходите, я думаю, что до места, где погиб Липатов, осталось немного. Ждите меня здесь.
— А что нам делать, если кто-то появится? — глупо спросила Нина. Отчего-то в данный момент ее тянуло на глупости.
— Пойте песни. Полька, я скоро.
Он пристегнул лыжи, оттолкнулся палками и помчал по едва заметной лыжне, тут же скрывшись из глаз. Полина отстегнула свои лыжи, плюхнулась в сугроб под елкой и, стащив со спины маленький рюкзачок, вытащила оттуда термос.
— Хочешь? — Из-под крышки поднимался заманчивый пар, вкусно запахло кофе, не растворимым, а самым настоящим, и рот Нины моментально наполнился слюной, так ей захотелось кофе.
— Хочу.
Полина аккуратно налила ароматную жидкость в крышечку, протянула ее Нине, а сама хлебнула прямо через край и блаженно закрыла глаза.
— Люблю кофе. Особенно горячий и в мороз. А ты?
— И я. То есть в мороз я его, пожалуй, пью впервые.
Но вообще люблю, да. А вы с Никитой недавно женаты?
— С прошлой осени. Мы в Коктебеле познакомились. Там такой детектив был, закачаешься. Мне так понравилось. Настоящее приключение. С тех пор мне очень хотелось снова очутиться в детективе, и вот благодаря Тате, кажется, получилось.
— А с Татой вы давно дружите? Как она вам? — Нина и сама не знала, зачем спрашивает.
— Если честно, на самом деле мы не подруги. Я Татина домработница. — Полина чуть вскинула подбородок, словно ожидая, что ее работа вызовет у заносчивой юристки презрение, но Нина никогда не была снобом.
Более того, снобизм она ненавидела всеми фибрами души еще с юности, поэтому даже бровью не повела. Домработница так домработница. Какая разница. — Ей понадобилась помощь, и она обратилась через меня к Никите. Он ведь сомневался, а теперь видит, что Тата была права в своих подозрениях.
— Не знаю, — с сомнением протянула Нина. — Как-то надуманно все это.
