Надо запереть этого, — он кивнул в сторону Гоши, по лицу которого тоже текли слезы, мелкие, злые, — и лечь спать. Всем. Завтра с утра ребята приедут, сдадим этого фрукта и разберемся со всем остальным. Я обещаю.
— Это Гоша убил папу? И Виктора? И на Валентину напал, да? — выпалила Нина, но Павлов не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем. Она запищала от того, что моментально защипало губы.
— Никита же сказал: завтра. Завтра мы все узнаем, — сказал он. — Пойдем, я тебе помогу. Рафик, поможете Никите доставить наш малоценный, но важный груз в дом?
Рафик только тяжело вздохнул, вместе с Чарушиным рывком поднял Гошу на ноги и потащил к двери.
* * *"
"Остаток ночи прошел на удивление спокойно. Нина была уверена, что не сомкнет глаз из-за бушующего в крови адреналина, но уснула сразу, как только голова ее коснулась подушки. Сон был ровен и крепок, но даже сквозь него она чувствовала руки Сергея, обнимающие ее и надежно защищающие от любых невзгод. Он тоже спал, но и во сне не размыкал рук, чтобы не упустить, не потерять, не ослабить контроль за женщиной, которую он так любил и чуть было не потерял.
Спала под действием успокоительного заплаканная Ольга Павловна, забылась тревожным сном взволнованная Тата, спали и остальные члены странного, не очень дружного, но уже ставшего отчего-то близким Чарушину семейства. Сам он вызвался стеречь запертого в собственной спальне Гошу. Пусть тот и был крепко связан, но излишняя предосторожность не мешала. Впрочем, хотя бы несколько часов сна выпали и на долю Никиты, когда в четыре утра его сменил на боевом посту Рафик Аббасов, всклокоченный, с красными глазами, но такой же невозмутимый, как обычно.
Несмотря на ночные волнения, встали все довольно рано. К восьми утра позавтракали уже все, даже спустившаяся к завтраку впервые после смерти сына Вера Георгиевна.
— Молодой человек, так вы собираетесь нам все объяснить? — требовательно спросила она у Чарушина. — Вот уже две недели в нашем доме творятся черные дела. Вчера вы без объяснения причин задержали моего… племянника.
— Перед последним словом она сделала неловкую паузу, видимо, не вовремя вспомнив о том, что Гоша Липатовым на самом деле неродной. — Расследование по поводу смерти моего сына ведется из рук вон плохо. И так как сегодня последний день, который мы, по дурацкой воле моего отца, должны провести здесь, то я завтра же уеду домой, в Москву, и буду добиваться встречи с министром внутренних дел.
— Мама, — попробовал остановить ее Николай, но тщетно.
